Илкор ан Сарк… - бесцветным голосом сказал тот, дуя на тыльную сторону ладони. Фрисс ничего не видел на его белой коже, но, верно, ощущения у Нециса были мерзкие.
- Мы едем от него или к нему? – спросил Речник, кивнув на восток.
- От него, хвала богам, - Некроманта передёрнуло. – Ильятекси всерьёз потерял покой. Был бы я моложе и глупее, полетел бы проверять, что там с ним случилось.
- Не надо, - поёжился Фрисс. – И зря ты от скафандра отказываешься. Он как раз защитил бы от излучения…
- Эта вещь, которую ты мне показывал – очень странная, - покачал головой Нецис. – Таких вещей я стараюсь избегать. Но – спасибо за заботу, Фрисс.
Дорога стала шире, грязь по обочинам перестала захлёстывать древнюю мостовую, и Гелин прибавил шагу. Больших повозок или громоздких Двухвосток и анкехьо тут не было, а с одним-двумя пешими путниками демон легко мог разминуться, не замедляя бега. Тростниковые мостки поскрипывали под его лапами, запах ила и мокрой травы висел в воздухе.
Вдоль дороги появилось невысокое ограждение из чёрного камня. Колышущийся лес злаков поредел, а потом и вовсе сгинул. Теперь на полях только стелились толстые плети Меланчина – его плоды уже наполовину созрели, и не каждый из них Фрисс смог бы поднять – топорщились мясистые листья Сетты, и багровели редкие стебли Тулаци. А между клочками огородов темнели странные каменные лабиринты.
Фрисс решил сначала, что это большие дома со множеством пристроек, но потом увидел, что почти нигде нет крыш. Каменные стены полукольцами пристроены были друг к другу, и из-за них виднелись ветки и листья странной формы и необычного цвета. На тёмно-сером камне стен были начерчены защитные знаки, тяжёлые двери светились от охранных чар. Одно строение, как заметил Речник, было возведено у раскидистого Арлакса, стены плавно извивались вокруг его бесчисленных стволов. Арлаксу далеко ещё было до Высокого Дерева, но уже было понятно, что вскоре постройку придётся расширять.
- Что там такое, Нецис? Ты бывал тут раньше? – спросил Фрисс, провожая взглядом толпу миньцев – они укрывали одну из башен-без-крыши листьями Чилонка, а указания им давала рыжая кимея, залезшая на дерево. – Зачем сажать кусты в домах?
- Это не кусты, посаженные в домах. Это дома, построенные для кустов, - отозвался Некромант с усмешкой. – Сады Алхимиков, гордость Тайи и её окрестностей. Было время, когда отсюда торговали реагентами со всей Кецанью. Само собой, тут меньше ценных растений, чем в Пурпурном Лесу, но тем, кто умеет варить зелья, тут живётся неплохо. В общем-то, в Тайе есть всё нужное для обычных зелий. За этими садами следят Маги Жизни – и я бы советовал тебе с ними не ссориться…
Фрисс уже примерялся, как бы дотянуться до ягод, свисающих из-за ближайшей ограды, но услышал о Магах Жизни, вздрогнул и отряхнул руки. Ни один Некромант не проклянёт так, как мирный Маг Жизни, а Речник вовсе не хотел превратиться в причудливого зверька.
- Наверное, тут можно купить любое зелье, - подумал вслух Фрисс, глядя на темнеющую вдалеке крепость Тайи. – Хоть воинский бальзам, хоть зелёное масло…
- Хм… Фрисс, воинский бальзам – надёжное средство, но очень уж неприятное в действии, - с недоумением посмотрел на Речника Некромант. – То же масло «Кийольти», слабое зелье регенерации, действует не хуже и не вызывает таких мучений… И потом, зелья в этих краях больно уж дороги. Если хочешь, я сварю для тебя что-нибудь не очень сложное… воинский бальзам, хотя бы. Только мне нужны будут реагенты…
Речник поперхнулся и долго в молчании смотрел на Некроманта, потом кивнул.
- Реагенты я добуду. А у тебя хватит сил для такого сложного дела? Ты ведь только поправился, и ещё это излучение…
- Никаких сложностей, обычная практика, - покачал головой маг. – Единственное, в чём я могу практиковаться под взглядом Ильятекси, - это алхимия. О прочем лучше не думать, пока не доедем до Тайхэ. На том берегу излучение должно ослабнуть…
Ворота миньского города распахнулись перед путниками на закате. Их тут было множество – древняя стена Тайи была дырява, как рыбацкая сеть, десятки дорог лучами расходились от города, многие из входных арок даже не были прикрыты створками. Под вечер в город возвращались алхимики и Маги Жизни, проводящие дни в колдовских садах. К удивлению Речника, над Тайей порхали сотни крылатых кораблей и лодок – маленькие хиндиксы с плавниками или крыльями, халги из летучих семян, странные посудины, поднятые в воздух только силой магии и оттого неповоротливые и медлительные… Промчалась стая мегинов – стража Тайи присматривала за улицами с воздуха.
Тут было тесно, одноэтажные домишки лепились друг к другу, на прочную основу – какое-нибудь древнее здание Меа – громоздились десятки тростниковых хижин, крытых листьями, по стеблям Чилонка, перекинутым через улицу над головами прохожих, преспокойно гуляли жители. Фрисс принюхался и учуял сытный запах похлёбки шагони и жгучей цакунвы – они были сильнее вони гнилого тростника и помойных ям.
- Я чую зелья, - с довольным видом прикрыл глаза Нецис. – Гелин, здесь поверни налево. На моей памяти, это дом с красными завесами на всех окнах и дверях. Называется «Алый Лист».
Демон громко фыркнул и одним прыжком перемахнул через компанию земляных сиригнов, вставшую на дороге и громко галдящую. Они его, как показалось Речнику, не заметили вовсе.
В «Алом Листе» было шумно и многолюдно, чадили масляные лампы, плавающие в воздухе под потолком, а Некромант, Речник и демон были самыми тихими и незаметными из посетителей. Пили тут немного, во весь голос спорили о зельях и заклятиях, а один маг в серой мантии гордо показывал пригоршню личинок да’анчи – он поймал их у ограды сада и теперь собирался пустить на эликсиры. Фрисс порадовался, что гадостные создания пригодны хотя бы для зельеварения.
- Нецис, скажи, тут мяса вовсе не едят? А рыбы? – с подозрением спросил Речник, разглядывая содержимое миски. Сверху оно было залито цакунвой, и она Фриссу нравилась, но он надеялся, что внизу будет хотя бы Листовик… Там были только тушёные листья Сетты пополам с Меланчином, а снизу – целый лист Тулаци, пропитавший всё своим вкусом. «Хоть бы микрин сюда накидали…» - вздыхал Речник, ковыряясь в тарелке. Алсаг, обнюхавший варево в своей миске, взирал на Фрисса с недоумением и обидой – ничего, кроме зерна и овощей, ему не досталось, и он втихаря подбирался
