постелили циновки и принесли одеяла. Огни над харчевней погасли, дверная завеса была опущена. Сквозь сон Речник слышал отдалённые голоса сиригнов-караульных. Ближе к утру дозиметр снова пискнул, но быстро замолчал, Нецис застонал во сне, зарываясь лицом в подушку.
Поздним утром, незадолго до полудня, Фрисс учуял запах пряной похлёбки шагони и услышал, как Алсаг шумно лакает из миски. Открыв глаза, он увидел еду у своей подушки, Нециса с чашкой в руках и Гелина, принявшего обычный облик и занявшего собой почти всё место.
- Красиво сделано, - Фрисс разглядывал разукрашенный черепок с огненным котом. – Мы тут бывали, наверное, или местные выбирались к нам. Может, тут Чёрные Речники проходили… И я вот прошёл. Надеюсь, вспоминать будут не со злобой. А лучше бы вовсе не вспоминали.
За дверной завесой послышались торопливые шаги, встревоженные крики на незнакомом языке и глухой рёв сигнального рожка. Нецис мигом поднялся на ноги и замер, вскинув перед собой руку и странно изогнув пальцы. Фрисс встал рядом. Ему сразу стало не по себе.
На пороге стоял Ахмер ди-Нхок, и был он мрачен. Из-за его спины в комнату заглянул кто-то из миньцев, встретился взглядом с Некромантом, вскрикнул и метнулся в сторону.
- Дурные вести, Нецис Изгнанный, - хмуро сказал сиригн. – Всадники Изумруда идут к Отикке. Их видели на западе, в полуАкене отсюда. Идут из Рентуна. Четыре полусотни, двое Наблюдателей. С ними Хээ-нор Хеноо. Мы потянем время, но биться с ними не будем. Уходи, Нецис. Уходи быстро и незаметно.
- Скажите им, что мы ушли на юг, - кивнул Некромант, вытряхивая из-под циновок сёдла и ремни упряжи. – Помоги мне, Фрисс. Теперь нам точно в Отикке делать нечего.
Глава 26. Миражи Вайдена
Серебряный огонь лился с неба, и степь таяла в белесом мареве. Всё вокруг стало изжелта-серым, трава под ногами шелестела сухо и мертвенно, глаза слезились от пыли и свирепого света. Солнце – Око Згена – беспощадно выжигало долину. Высокая Трава, поднявшаяся было в полный рост и окутавшаяся облаками пыльцы, пожелтела и поникла. Травяной лес сменился жалкими клочками высохшей гезы, непонятными кустиками без единого листа и зеленеющими, как ни в чём не бывало, листьями-лепёшками Нушти. Кесса думала, что у Нушти, должно быть, корни длиннее притоков Реки. Откуда эта колкая трава берёт воду?!
Костяной корабль висел невысоко над землёй, расправив кожистые крылья. Кесса пряталась в его тени, с опаской поглядывая на иссохшую землю, изрезанную трещинами и присыпанную блестящим песком.
- Лети на запад, - сказала она, глядя на крылатую нежить и надеясь, что странное создание слышит и понимает её. – Поднимись высоко и не опускайся, пока не достигнешь Венген Эсы. Ты узнаешь её – золотой город посреди воды. Берегись небесных змей!
Корабль с силой взмахнул крыльями, горячий ветер ударил Кессе в лицо, вздымая клубы пыли. Черепа по бортам перемигнулись глазницами, тхэйга развернулась в небе и медленно пошла к облакам. Кесса следила за ней, пока можно было отличить крылатый корабль от чёрной птицы. Потом закинула за плечо тяжёлый тюк с припасами и водой, отвернулась от раскалённого солнца и побрела на север. Отсюда начинались пустыни, небо над которыми переполнено опасными тварями, здесь кораблю не было пути…
Очень скоро Кесса остановилась на привал. Раскалённый воздух казался ей вязким, как мёд, она тонула в нём, с трудом переставляя ноги. Полосатая броня внезапно обрела тяжесть. Весной на истоках Канумяэ ветер свистел сквозь кожаный доспех, пронизывая Кессу до костей, тут же броня стала плотной и жаркой, как пять меховых плащей разом. Речница забилась под самый развесистый куст гезы, но тени не нашла и там – трава оказалась тонкой и прозрачной, свет проходил сквозь неё без помех.
- Ну и погодка, - пробормотала Речница, утирая пот. – Хоть скафандр надевай…
Поразмыслив, она так и сделала, оставила только щит за плечами, пояс с ножнами и Зеркало Призраков. Из любопытства Кесса повернула его к небу – что оно отразит? Зеркало осталось чёрным и безмолвным.
Эррингор, взъерошив фиолетовую шёрстку, сидел на соседней кочке. Трава, чудом выросшая на ней, уже почернела и постепенно превращалась в пепел. Зверёк смотрел куда-то на север и молчал. Солнце его не беспокоило.
- Пить будешь? – Кесса заглянула в фляжку и наколдовала ещё немного воды. В Мертагуле говорили, что маги остерегаются в пустыне прибегать к заклинаниям – мол, духи мёртвой земли злы и жестоки, и любую мелочь принимают как оскорбление. Значит, водой надо запастись на краю пустыни. Но где она начинается? Вот эта сухая степь – ещё степь или уже пустыня?..
- Нет, - Эррингор не обернулся. Речница уже привыкла к его молчанию и даже удивилась ответу.
- Не жарко? Можешь укрыться в моей тени, - предложила она. Загадочные механизмы, скрытые в тонком сарматском скафандре, уже охладили её тело, и Кесса оживилась.
- Здесь холодное солнце. Меня ему не согреть, - ответил зверёк и остался сидеть на кочке.
Неясный шорох послышался Кессе за спиной, она обернулась и ничего не увидела, только раскалённый воздух дрожал над иссохшей травой. Зато Эррингор подпрыгнул на месте с сердитым рыком, слишком громким для такого маленького зверя, и выдохнул пламя на пять шагов.
- Ты что?! – Речница попрыгала на затлевшем пучке травы, чтобы сбить огонь, и повернулась к зверьку. Тот успел сделать вид, что его тут нет, и снова уставился на север. Кесса пожала плечами. Что-то золотистое как будто мелькнуло на юге, за чахлой порослью гезы… но Речнице могло и померещиться.
Она посмотрела на чёрное Зеркало, потом – на неподвижного Эррингора, закусила губу и очень осторожно поднесла артефакт к зверьку. Ближе, ещё ближе… Что-то должно было отразиться в зеркальном стекле, а что – Кесса пока не знала.
Ветер взвыл так, словно рядом поднялся смерч, и Речница выронила раскалившееся докрасна Зеркало и шарахнулась от него. В глубине стекла бушевало пламя. Оброненный медальон упал наземь, потом шмякнулся о Кессу, чуть не прикипев к скафандру, и медленно погас, источая чёрный дымок. Эррингор подпрыгнул, развернулся к Речнице, яростно сверкая глазами, и гневно фыркнул.
- Прррочь! – он глубоко вдохнул и раздулся, превратившись в фиолетовый мохнатый шар. Кесса мигнула.
- Тише!
