Ни одно окно не выходило вовнутрь, и арки ворот были занавешены циновками. Внутри толпа миньцев, одетых лишь в набедренные повязки, возилась с тележкой рыбы, а рядом зияли глубокие ямы, и из-под откинутых крышек пахло так знакомо, что Фрисс шмыгнул носом. Здесь делали цакунву – точно так же, как на Реке, выдерживая мелкую рыбёшку в каменных чанах и засыпая её солью и пряностями, пока вся она не станет мутной острой жижей. То, что было навалено на воз, Фрисс поленился бы доставать из сети, - какие-то мальки длиной в полпальца, но для цакунвы и такое годилось, и миньцы не привередничали. Алсаг под шумок стянул пару десятков рыбёшек, Речник шёпотом подозвал его и встал поодаль, под аркой. Ему хотелось посмотреть, как заполняется яма. Прикрыв глаза, он пытался определить на нюх, какие пряности смешаны с рыбой, и вспоминал Реку – холодные водопады Канумяэ, пещеры Фейра, тёплые прибрежные воды и ледяные глубины, Речных Драконов, играющих на стремнине, шум тростника и хруст плавников хиндиксы… Верительная Грамота из сумки выплёскивала аквамариновые блики, и Фрисс уже почти видел Реку… и тут его ударили по плечу.
Позади стоял один из Хээ-нор Хеноо – в бело-чёрной броне, в крылатом шлеме, невысокий, как все миньцы, но выглядящий грозно. Ещё три десятка воинов собрались вокруг, прижав Речника к стене. Оружие было у них в руках, но на чужаков они его не направляли, а меч «белого» миньца и вовсе покоился в ножнах.
- Все приметы совпадают в точности, - с довольной ухмылкой кивнул один из стражей. – Это они, путники с запада…
- Тихо! – гаркнул «белый», не оборачиваясь. Алсаг шевельнул ушами и вздыбил шерсть на загривке. Фрисс прикидывал, куда должен упасть водяной шар, чтобы успеть забраться на крышу, убежать и уволочь кота, пока стража протирает глаза.
- Ты ли путник, известный под именем Фриссгейна Кегина, тот, что путешествует с Нецисом Изгнанным? – неожиданно мирным тоном спросил Хээ-нор Хеноо. – Тебе и твоему охраннику нечего опасаться. Гоннутэви ак-Тайя, властитель прекрасной Тайи, хочет видеть вас…
Как подозревал Речник, жилище правителя было где-то неподалёку, но путь к нему изрядно затянулся и напомнил Фриссу давние времена – лет сто назад, когда он был новобранцем и только осваивался среди Речников, его так же привели во Врата Зеркал – с завязанными глазами, держа за руки и почти подвесив в воздухе. Фрисс думал, болтая ногами, что несут его, скорее всего, не миньцы – низкорослые люди Тайи не удержат его на вытянутых руках… хотя – кто их знает, помериться с ними силой Речник ещё не успел. Судя по сердитому сопению и сдавленному рыку, Алсаг был где-то рядом. Как несут его, Фрисс не видел. Когда повязку с Речника сняли, кот уже сидел рядом, на ковре из крашеного мелнока, и вылизывал взъерошенные бока. Вид у него был подавленный.
Речник был в большой круглой комнате, под каменным куполом, выложенным пластинами чёрного базальта. На голых стенах висели полотнища знамён – два белых, два чёрных и два красных, и на каждом раскинула четыре крыла священная змея Страны Дракона. Крупные белые цериты горели на стенах, самый большой – под потолком, в зените каменного неба, как полуденное солнце.
Хээ-нор Хеноо толкнул Фрисса в бок, и Речник вздрогнул и перевёл взгляд с потолка на существо, незаметно появившееся перед ним. Оно в свою очередь разглядывало Речника – пристально, с интересом, но без злобы.
- Мы привели их, о повелитель, - сказал Хээ-нор Хеноо, отвесив поклон. Существо еле заметно кивнуло. Что-то шевельнулось над его плечом, и Фрисс увидел третью руку – закованную в кольчатый панцирь, причудливо искривлённую и заканчивающуюся не пятернёй, а подобием клешни. Странно выгнутая лапа указала стражам на дверь, и они молча повиновались.
- Фриссгейн Кегин, воин Астанена… - существо говорило на Вейронке, медленно и тихо, как будто каждое слово давалось ему с трудом. Этот демон был высок и крепок на вид, его тело скрывала серая мантия, но Фрисс видел ладони и странно вытянутое нечеловеческое лицо – и видел, что красно-рыжая кожа существа тускла и изрезана морщинами.
- Силы и славы повелителю Тайи, - кивнул Речник.
Бронированная лапа слабо качнулась в сторону, указывая на разостланные шкуры и циновку, на которой служители уже расставили посуду и сейчас разливали кайцан по огромным кубкам.
- Садись, - сказал Гоннутэви.
Фрисс сидел, скрестив ноги, и поглощал жареную рыбу – как ему показалось, лучшую в его жизни. Настоящую рыбу, длиной с руку, сочащуюся жиром и залитую хорошей цакунвой. С такой едой крепкий кайцан из драгоценного кубка уже не казался таким уж кислым. Фрисс пил осторожно. Изумрудная жидкость обжигала горло и заставляла кровь бежать быстрее по жилам, но и разум, и взгляд Речника оставались ясными.
Алсаг урчал рядом, склонившись над широкой чашей, наполненной кайцаном до краёв. Иногда он отворачивался от чаши и припадал к огромной миске с икенуром. Фрисс сам попробовал кошачью еду и нашёл, что икенур очень хорош, и рыбы, и микрин там столько, сколько надо, - ровно столько же, сколько каши.
Чаша Хинкассы опустела, и тут же служитель вновь наполнил её. Фрисс нахмурился.
- Алсаг, хватит с тебя, - прошептал он, надавив ладонью на лоб кота. Тот возмущённо фыркнул.
- Пусть воин утолит жажду, - сказал Гоннутэви, качнув окостеневшей рукой. Он сидел напротив, медленно тянул кайцан из кубка и до этого момента не произносил ни слова. Фрисс даже вздрогнул от неожиданности.
- Он – кот, и такое питьё навредит ему, - ответил Речник, отталкивая Алсага от чаши. Хеск уже, по-видимому, захмелел, глаза его сверкали нездоровым огнём, и Фрисс опасался, что кот вцепится ему в руку.
- Он – Хинкасса, и его род – не самый трезвый в Хессе, - отозвался правитель-демон. – Ни ему, ни тебе нечего бояться в моём городе, а тем более – под моим кровом.
В этом Фрисс был совсем не уверен. Он не понимал, чего ждёт от него властитель Тайи, но уже несколько раз замечал странный холодный ветерок у своих висков. Кто-то просачивался в его разум, и Речнику это не очень нравилось.
«Подслушивать недостойно владыки,» - громко и внятно подумал Фрисс, глядя в прозрачные глаза Гоннутэви. Холод и щекотка прекратились, взгляд правителя остался пустым.
- Вода Нерси’ата не очистится за один лишь год, - сказал Гоннутэви, глядя мимо Речника. – Нерси живут на гнилых болотах
