Одновременно с печальными вестями о здоровье государя, я получил и тревожные письма от моей сестры, которая извещала меня о болезни моей матушки, заболевшей инфлюэнцей. Получив разрешение великого князя, я выехал в Петербург, где провел несколько дней у постели моей матери и, когда ей стало лучше и всякая опасность миновала, я вернулся в Москву 27-го января. Стенбок любезно прислал за мной на вокзал свою карету и курьера. Их высочества меня встретили радостно. Приехав в Москву, я сейчас же заступил на дежурство, а днем поехал к бедному моему другу Михалкову, который потерял свою вторую жену, рожденную Унковскую. Застал его страшно убитым, он осунулся, имел крайне удрученный, отсутствующий вид. Его belle mère[317] А. Н. Унковскую я застал в ужасном виде, это была ее любимая дочь, она сидела и смотрела больше в одну точку, с ней поминутно делались столбняки – жутко было смотреть на нее. На другой день состоялись похороны молодой Михалковой, хоронили в семейном склепе в Донском монастыре. Я приехал к началу обедни, церковь была полна, все Московское высшее общество было налицо. С кладбища я проехал к А. Н.[Унковской], которая жила тогда в своем особняке на Смоленском бульваре, где жил также и бедный Михалков, потерявший в течение 7-ми лет двух жен. Я просидел с ними часа два, они были спокойнее в этот день, покорившись вполне воле Божьей. Обедал я во дворце втроем: великая княгиня, княжна Трубецкая и я. Великий князь был на вечере в память Алексея Толстого.
30-го января приехали преображенцы Шлиттер, барон Зедделер, Эттер и граф Лорис-Меликов, они все остановились рядом со мной, к моей большой радости, а князь Оболенский и Гартонг – у Гадона. Ужасно я был рад их приезду, это все были мои большие друзья. Вечером был бал у великого князя, к каковому они и приехали. Приглашенных было немного, танцевало всего 80 пар, так что дирижировать было нетрудно. Я танцевал 1-ю кадриль с m-me Перфильевой, женой Сумского драгуна, 2-ю – с m-me Вельяминовой, 3-ю – с Н. В. Евреиновой, 4-ю – с графиней Уваровой, котильон – с П. А. Хрулевой. На мазурку я даму не приглашал, чтобы удобнее было дирижировать. За ужином сопровождал великого князя, который не садился и обходил столы, наблюдая, чтобы везде вовремя все подавали, и подсаживался то к одному, то к другому столу. После бала я ужинал с великим князем, тут же были и преображенцы, и мы досидели до седьмого часа утра. Пришел я к себе совсем разбитый и спал до самого завтрака.
После завтрака их высочества с преображенцами и нами, лицами свиты, провели время у Сумароковых, осматривали их чудный реставрированный дом эпохи Иоанна Грозного на Мясницкой,[318] у Красных ворот, ныне снятых, и пили чай. Перед обедом я поехал с Зедделером в Центральные бани,[319] которые в то время только что открылись и поражали всех своим богатством, роскошью и грандиозностью. Зедделер пришел в неописуемый восторг от них; в Петербурге были бани, но сравнительно с новыми московскими они были ничтожны и мизерны. После обеда сидели все у великой княгини, после же чая прошли к великому князю, у которого за беседой и чашей вина просидели до 4-х часов утра. На другой день преображенцы уехали.
2-го февраля я был шафером на свадьбе Муравьева (чиновник особых поручений при великом князе) с m-lle Колоколовой, великий князь – посаженным отцом. Венчание состоялось в церкви генерал-губернаторского дома, невеста была очень красива, симпатична. После свадьбы поехали в дом Муравьевых на Остоженку, где пили шампанское за здоровье молодых и чай. Оттуда я, в роли шафера, повез великой княгине букет и карне с конфетами, застал ее за дневным чаем. В 7 часов у Муравьевых был обед, на который приглашены были только родственники и участники свадьбы. Одних родственников набралось сорок человек. После обеда молодые уехали в свадебное путешествие, я поехал на вокзал их проводить. С вокзала заехал к Юсуповым-Сумароковым, застал там генерала Костанда с женой, Вельяминовых и княжну Ливен. Очень симпатично просидел я у них часок, поужинал и вернулся домой.
3-го февраля обедал у Морозовых – Маргариты Кирилловны и Михаила Абрамовича. Было очень приятно, обедали, кроме меня, Степанов, мой товарищ по свите, генерал Авинов, полковник Кондратович, граф Игнатьев, П. И. Харитоненко с женой, Евреиновы, М. Ф. Якунчикова и Лидия Григорьевна Щукина. Обед был чудный, все были оживлены, я сидел по левую руку прелестной хозяйки. Незаметно просидел я после обеда до 12 часов ночи.
4-го февраля я был дежурный, а вечером танцевал у Веригиных, было довольно скучно, я от скуки сел даже за карты и до самой мазурки играл в винт. Мазурку танцевал с А. В. Вельяминовой и за дружеской беседой с этой очаровательной женщиной немного оживился.
На следующий день ездил на тройке с Евреиновыми и m-me Якунчиковой в Черемушки, имение этой последней, с целью осмотреть дом и приспособить его для пикника, который Якунчиковы собирались устроить на следующей неделе. Погода была не важная, вьюга при 7º мороза, тем не менее было очень приятно прокатиться за город; Черемушки в 7-ми верстах от Москвы за Канатчиковой дачей. На обратном пути ветер утих, стало чудно, главное – санная дорога была ровная, без ухабов. Я рад был освежиться от балов, которые бывали в то время почти ежедневно. Вернулись к 8-ми часов вечера, так что поспел к обеду во дворец.
6-го февраля в Малом зале генерал-губернаторского дома состоялся маленький бал всего на 20 пар, военные были в сюртуках с эполетами. В танцах принимали участие и старушки, как графиня Олсуфьева. Вначале я был как-то не в ударе и у меня все не клеилось, но постепенно я оживился и к 3-й кадрили стал входить даже в азарт, устроил кошки-мышки в большом зале и под конец так загонял всех, что дыхание захватило. По-видимому, все были веселы и довольны.
Я танцевал 1-ю кадриль с С. И. Тютчевой, 2-ю – с m-me Мещериновой, женой полковника Генерального штаба, 3-ю – с m-me Перфильевой, 4-ю – с m-lle Араповой, мазурку – с великой княгиней и котильон – с А. В. Вельяминовой. Меня очень тронуло, что великая княгиня пригласила меня танцевать с нею мазурку, так как обыкновенно было не принято, чтобы высочайшие особы танцевали с дирижером. Их высочества очень остались довольны балом и сказали мне, что я превзошел себя.
9-го числа состоялся пикник у Якунчиковых на даче в Черемушках. Устраивали совместно Якунчиковы и Евреиновы. Сбор был у последних на Большой Никитской. Подано было 10 троек, в которые и уселись все приглашенные. Я сел с m-me Хрулевой, Евреиновой и еще одним студентом, фамилии не помню; на обратном пути ехали втроем: Н. В. Евреинова, Вельяминов и я. В Черемушках катались с горы, гора была с ухабами, очень высокая, летели по ней вниз стремглав, прыгая с ухаба на ухаб, последний спуск был страшно крутой, так что казалось, летишь в пропасть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
