пользуясь наличием большого и мощного флота. Он распространил свою власть на всю Адриатику, взяв под свою защиту далматинский город Дубровник (Рагуза), который начинал превращаться в значимый порт.19 Но он смотрел далеко за пределы Адриатики. В 1174 году он предпринял массированную атаку на Александрию в Египте; в 1182 году он направил свои паруса в сторону Майорки, хотя его флот ничего не добился. Три года спустя его целью стала Византия, а когда он умер, то планировал послать помощь осажденным государствам крестоносцев. Он считал себя борцом за Христа как против мусульман, так и против греков. Его самая амбициозная кампания, состоявшаяся в 1185 году, привела сицилийский флот вглубь Византийской империи. Он мог надеяться на поддержку итальянских купцов, так как в 1182 году в результате безобразной вспышки насилия, открыто поощряемой новым императором Андроникосом Комнином, латиняне в Константинополе подверглись резне. Весть об этом распространилась, когда венецианский корабль, вошедший в Эгейское море, столкнулся с другими венецианскими кораблями у мыса Малеа, экипажи которых закричали: "Почему вы здесь остановились? Если вы не убежите, вы все погибнете, потому что мы и все латиняне были изгнаны из Константинополя".20 Однако большинство жертв составляли пизанцы и генуэзцы - венецианцы все еще были вовлечены в один из своих вечных споров с Константинополем, и их было не так много.
К 1185 году у Вильгельма было необходимое оправдание: к его двору прибыл странствующий самозванец, выдававший себя за свергнутого императора, и Вильгельм взял на себя благородную задачу восстановить эту неубедительную фигуру на императорском троне.21 Когда пришло время действовать, его флот последовал примеру Роберта Гискара столетием ранее: Был взят Диррахион, высажена армия; она проникла до Фессалоники, которая была захвачена и разграблена с помощью королевского флота, отправленного вокруг Пелопоннеса. Падение второго города Византийской империи взбудоражило греков.22 Сицилийцы оказались не в состоянии удержать Фессалонику, но их нападение лишь усилило ненависть Византии к западным людям.23 Хотя амбиции Вильгельма охватывали все Средиземноморье, ему не хватало только прочного успеха. Здесь северные итальянцы показали себя гораздо лучше.
II
В последние годы двенадцатого века и в начале тринадцатого произошел ряд политических катаклизмов, которые изменили политическую географию Средиземноморья в корне, хотя итальянские морские республики воспользовались этими изменениями, чтобы все надежнее удерживать контроль над морскими путями в Средиземном море. В 1169 году король Иерусалима Амаури допустил серьезный просчет, вступив в союз с Мануилом Комнином с целью нападения на Фатимидский Египет. Мануил должен был предоставить огромный византийский флот, что говорит о том, что при наличии силы воли византийцы все еще могли собрать большой флот. Амаурий должен был созвать франкскую армию, и вместе они должны были атаковать дельту Нила и Каир. В итоге франкская армия дошла до Каира, но ее попытки установить там марионеточное правительство привели к народным волнениям. Фатимиды были свергнуты, и Египет стал не покорным союзником, а центром противостояния Латинскому королевству.24 Вскоре новый айюбидский султан Саладин, мусульманин-суннит курдского происхождения, увидел в борьбе за третий святейший город ислама дело, способное объединить мусульман Ближнего Востока против франков.25 Угроза франкскому Иерусалиму была тем более велика, что Саладин объединил власть над мусульманской Сирией с контролем над Египтом, что вывело из равновесия традиционную франкскую стратегию игры правителей Сирии против Фатимидов. Его крупное поражение плохо управляемой франкской армии при Рогах Хаттина, близ Тивериады, в 1187 году привело к захвату Иерусалима и побережья Палестины, включая крупный порт Акко; только Тир устоял.
Западная реакция была решительной, но не достигла своих целей. Третий крестовый поход, начатый в 1189 году, в значительной степени опирался на морскую мощь: марсельские корабли помогли переправить армию Ричарда I, короля Англии и герцога Нормандии, в Левант через Сицилию, где его вмешательство (в основном связанное с подлыми попытками вернуть приданое своей жены, которая была замужем за покойным королем Вильгельмом II) вызвало беспорядки и столкновения между греками и латинянами в Мессине. Ричарду удалось захватить Кипр, находившийся в руках мятежного члена династии Комнинов, и в конце концов Акко был возвращен вместе с участком земли вдоль побережья нынешних Израиля и Ливана, но не Иерусалим. Улицы Акко, как никогда, кишели итальянскими моряками и купцами: отчаянная нужда в военно-морской поддержке побудила франкских правителей осыпать иностранных купцов торговыми привилегиями в Акко и Тире - купцам из Марселя, Монпелье и Барселоны был предоставлен "Зеленый дворец", здание в Тире, в качестве базы, а также освобождение от таможенных пошлин.26
Акко стал городом, разделенным между множеством хозяев, которые настойчиво отстаивали свои права: рядом с гаванью находились самоуправляемые кварталы венецианцев и пизанцев, а за этими анклавами притаилась значительная генуэзская часть. К середине XIII века в венецианском квартале, обнесенном стенами, находились церкви, посвященные Святому Марку и Святому Димитрию, дворец для правителя, или байи, общины, цистерна, фондюк с шестнадцатью лавками на первом этаже, кладовые на трех уровнях и жилые помещения для священника церкви Святого Марка. Итальянские кварталы были очень тесными - генуэзцы, возможно, имели около шестидесяти домов.27 Между различными общинами вспыхивали вооруженные конфликты: война Святого Сабаса (1256-61 гг.) началась со ссоры из-за границ между генуэзским и венецианским районами, которая вышла из-под контроля и привела к эвакуации генуэзцами Акко. Они перенесли свою штаб-квартиру в Тир, в то время как венецианцы, ранее доминировавшие в Тире, еще прочнее закрепились в Акко. Соперничающие республики стали настолько одержимы друг другом, что, казалось, не замечали постоянной угрозы со стороны мусульманских врагов королевства, хотя в этом они были не хуже ссорящейся франкской знати Латинского Востока. Военные ордена Храма и Госпиталя (или Святого Иоанна) также владели большими кварталами в Акко, и они тоже настаивали на своей политической автономии.28 С учетом земель патриарха Иерусалимского и других владык, франкскому королю досталось не так уж много Акко, но зато у него был бурный доход от торговых налогов - даже освобожденным от налогов купцам приходилось вести дела с купцами из внутренних районов, которые платили полную ставку налога, включая стандартный налог по довольно странной ставке в 11
процентов. Средневековые средиземноморские правители прекрасно понимали, что снижение налогов стимулирует торговлю и приносит им больше, а не меньше доходов.29
Саладин, как и его франкские соперники, был не прочь поощрить итальянских гостей. Они были слишком ценны как источник дохода - и, когда никто не смотрел, как источник вооружения.30 Египет покупал все больше и больше европейских товаров, особенно тонкие ткани из Ломбардии и Фландрии. Спрос был вызван не только желанием одеваться в роскошные и (для египтянина)
