меня, когда было уже слишком поздно, чтобы что-то с этим сделать!».
Я услышал, как открылась моя дверь.
«Стив, расслабься. Я слышу тебя в соседней комнате», — прошептала Стефани, а затем снова закрыла дверь.
Я сделал глубокий вдох и выпустил его: «Мне жаль Дженнифер. Я не должен был повышать голос».
«Я понимаю. Мне действительно жаль. Я знаю, что это не искупает того, что я сделала. Я знаю, что ты злишься и очень расстроен. И это все моя вина. Я не знаю, что делать!» — причитала она.
«Я тоже не знаю, что мы можем сделать. Мы не будем учиться в колледже вместе. Я бы сказал, что, похоже, мы будем врозь еще четыре года, несмотря ни на что. И даже тогда у нас все еще будет проблема, что ты не можешь говорить со мной о важных вещах. Это случалось уже несколько раз».
«Я знаю. Мне очень жаль. Я надеюсь, что в конце концов ты сможешь меня простить».
«Простить тебя — это одно, а доверять тебе — совсем другое. Я научился этому у Кары. Она сразу же простила меня за Бекки, но до недавнего времени она мне не доверяла, и это правильно».
«Вы все еще вместе?»
«Она порвала со мной, потому что мы с тобой собирались быть вместе в Чикаго, а она, как и София, не умеет делиться».
«Боже мой! Это из-за меня! О, Стив, мне так жаль!»
«Ты понимаешь, как сильно ты играла со всей моей жизнью? Все, что я делал в отношении следующего года, было основано на наших планах! Все!» сказал я сердито, но сохраняя свой голос на нормальном уровне.
«Я знаю», — сказала она очень тонким голосом, — «И что нам теперь делать?»
«Мы соберем осколки и продолжим жить дальше. Но уже не вместе».
«Все действительно кончено, не так ли?»
«Я не понимаю, как это может быть не так. Я не понимаю, как мы можем быть вместе».
«Ты сделаешь для меня одну вещь? Как друг?»
«Это зависит от того, что это будет».
«Поддерживай связь. И после встречи с Карин, если ничего не получится, прийди ко мне. Как друг. Если с Карин все получится, я приду на твою свадьбу».
«У нас есть еще одна свадьба, которая состоится раньше, чем твоя или моя».
«Пит и Мелани», — сказала она.
«Я буду шафером, а ты — подружкой невесты».
«Разве это не традиция, когда шафер и подружка невесты трахаются?» Дженнифер хихикнула.
Я был рад, что она перестала плакать. Немного легкомыслия помогло мне почувствовать себя немного лучше.
«Я этого не слышал, но если я не женат или не помолвлен, и ты тоже, то посмотрим. Многое может случиться до этого».
«Я знаю, я просто пыталась быть немного смешной. А если серьезно. Как только ты увидишь Карин, мы сможем поговорить, о нас?»
Я вздохнул: «Дженнифер, нет никаких «нас». Есть ты и есть я. «Нас» нет».
«Я знаю. И это моя вина. Я должна работать над своими проблемами, так же как ты работал над своими. Ты хорошо поработал, а я плохо. Просто пообещай, что мы сможем встретиться и поговорить».
«Ладно, Дженнифер, поговорим. Но я уже не в том положении, в котором был даже неделю назад. За год может произойти все, что угодно».
«Я знаю. И если я проиграю Карин или Каре, то только потому, что я была маленькой испуганной, глупой девочкой. Я всегда была такой».
«Мы все такие в то или иное время. Было много случаев, когда ты была взрослой, а я — глупым маленьким мальчиком. Ты помогла мне пережить все эти времена».
«Ты можешь помочь мне? Как друг?»
«Как друг, да».
«Спасибо. Будешь ли ты еще разговаривать со мной?»
«Когда тебе это будет нужно, да. Но звонить придется тебе. Я могу звонить тебе иногда, но это на твоей совести. И если ты хочешь моей помощи, ты должна быть полностью и абсолютно открытой и честной со мной, как я был с тобой».
«Всегда кажется, что тебе так легко это делать. Разве это не страшно?»
«Я никогда не делал этого по-другому, Джен. Чего бояться? Я всегда был таким. Ты знаешь это.»
«Ты назвал меня «Джен» — ты все еще любишь меня, даже после всего?»
«Конечно, люблю! Но это не значит, что мы пара или что вообще есть «мы». Это значит, что я глубоко люблю тебя. Но некоторые вещи просто невозможны, даже в любви».
«Я знаю. Спасибо, что позвонил мне. Я знаю, как тебе было трудно».
«Извини, что я бросил трубку. Я не должен был этого делать».
«Я люблю тебя, Стив. Это не изменилось. Ни на йоту».
Сказать ей это в ответ, в данном контексте, было бы неверным сигналом. Я и раньше говорил ей, что люблю ее, но отвечать на ее явно романтические слова было просто неправильно. На самом деле, ничего не оставалось делать, кроме как признать это.
«Я знаю, Дженнифер».
«Я скоро тебе позвоню».
Мы попрощались и повесили трубки. У меня не хватило духу сказать ей, что до ее звонка на днях я уже исключил Карин из числа реальных соперниц. Настоящей соперницей Дженнифер, в конце концов, стала Кара. Да, Бетани сыграла свою роль в моем решении, и я, конечно, мог бы видеть ее в качестве спутницы жизни, но Дженнифер нужно было беспокоиться именно о Каре. Дело в том, что я отложил Кару на потом ради Дженнифер. Все было решено в пользу Дженнифер. Если бы она хотя бы заговорила со мной о своих страхах, я мог бы ей рассказать. Она выиграла конкурс, как есть, и не осознавала этого. А после, она вырвала поражение из пасти победы.
Я подумал, не требует ли моя политика открытости и честности рассказать ей об этих вещах, но решило, что это того не стоит. Все это зависело от того, сдержит ли она свои обязательства, и теперь, по сути, было древней историей. Рассказ ей ничего не дал бы, кроме еще большей депрессии, чем та, в которой она уже находилась. Возможно, именно это имела в виду Джойс, говоря о том, что иногда я «слишком честен». Я многому учился, но каждый шаг был болезненным.
Больше всего меня беспокоило то, что Дженнифер не следовала моим правилам «не навреди» и «поступай с другими». Если бы она следовала, мы бы поговорили об этом в январе и, возможно, нашли бы другое решение. Мы могли
