весь раскраснелся от крика, и сам начал его кормить. В ту же секунду, как желанное кушанье беспрепятственно хлынуло в маленький ротик, личико Кевина выразило восторженное удивление. Он сосал бутылочку и переводил сияющий взгляд с лица Габриэля на источник своего наслаждения, пытаясь, видимо, поверить в то, что происходило с ним. Никогда ещё до этого приём пищи не доставлял ему столько радости и уж точно никогда раньше понятие «радость» не ассоциировалось у него с этим грубым и обычно недружелюбным лицом. Хорес смотрел на ребёнка с улыбкой. До сего дня он редко удостаивал его вниманием, а теперь вдруг что-то всколыхнулось в самом дальнем уголке зачерствевшего сердца. Габе не сразу заметил, с каким умилением смотрели на него помощницы, а когда увидел, было уже поздно.
— Мистер Хорес, — протянула Патриция, — Почему вы скрывали от нас, что вы хороший, добрый и детей любите? — Она совершенно искренне умилялась открывшейся картине, хотя нотки сарказма в её голосе расслышал бы даже глухой.
— Вы так чудесно смотритесь вместе, — поддакнула ей Адалин.
Хорес даже растерялся от таких признаний и, проворчав себе под нос что-то про огромное количество дел, переложил ребёнка в руки Патриции. Та, продолжая хитро улыбаться, уселась за стол вместе с малышом, который уже дремал на её руках от удовольствия.
— Кто сегодня идёт в госпиталь? — спросил доктор, когда малыш заснул.
— Я пойду, — вызвалась Адалин.
— Ты ж вчера ходила и позавчера, — он перевёл вопросительный взгляд на Патрицию. Та, нахмурившись, отвернулась.
— Мне не трудно, я схожу, — уверяла его мисс Виндлоу.
— Да? — недоверчиво бросил Хорес, буравя взглядом Пати. — Ну иди. К Ларсену по пути не забудь заскочить.
— Так точно, — согласилась Адалин.
Когда она скрылась за дверью, Габриэль медленно обошёл Патрицию, пододвинул стул и сел рядом. Он молча смотрел на неё своим единственным глазом, отчего девушке становилось не по себе.
— Что? — спросила она резким шёпотом, боясь разбудить Кевина.
— Ничего, — Хорес помотал головой. — Хотел спросить — тебе не стыдно? — Он тоже шептал. Лицо Патриции при его словах изобразило смесь отчаяния и возмущения, — отправляешь подругу третий день подряд за лежачими больными срам подтирать. Совесть не мучает?
— Вам-то что?
— Ты смотри аккуратнее, а то я начну думать, что тебе нравится со мной тут сидеть, пойму неправильно.
— Вы в своём уме?! — Пати чуть не сорвалась на крик, но тут же испуганно уставилась на Кевина. — Не могу я в госпиталь, мистер Хорес. Не спрашивайте. Просто не могу и всё!
— Чего это вдруг? — не унимался доктор. — Раньше могла, а теперь не можешь? Брезгливость проснулась?
— Нет, не в этом дело. Вас это не касается!
Габриэль не ответил. Посидев ещё с минуту, он поднялся и на пороге подсобки бросил:
— Завтра дежуришь в госпитале без разговоров.
Патриция подскочила с места. Она быстро, но довольно аккуратно уложила Кевина в кроватку, под которую приспособили старый ящик от пушечных снарядов, и кинулась следом за ним.
— Вы не посмеете! Я не пойду! — крикнула она, влетая к нему.
Хорес обернулся. Он гневно свёл брови и процедил, приближаясь:
— Я твой начальник, лейтенант Шарк. Куда скажу, туда и пойдёшь, хоть в госпиталь, хоть к чёрту лысому!
— Пожалуйста, — выдавила из себя девушка. — Пожалуйста, только не в госпиталь, — она впервые в жизни умоляла, и сама не верила тому, что говорит, — куда угодно. Согласна к чёрту, но только не в госпиталь.
— Почему? — Габриэль схватил её за плечи. — Ты можешь нормально сказать?
Пати смотрела на него взглядом, полным отчаяния. Она очень не хотела признаваться, но, другого выхода не было.
— Потому, что тот, кто идёт в госпиталь, — медленно проговорила она.
— Ну? — Габе уже не выдерживал этой драмы.
— Тот заходит к капитану Ларсену.
— И?
— И капитан Ларсен, он…
— Чего? — гнев Хореса сменился недоумением.
— Он меня замуж зовёт, — Пати не расплакалась. Она не имела такой привычки. Вместо этого она вся сжалась в комок, ожидая потока упрёков от начальника. Собственно, она не ошиблась.
— Ты дура? — Хорес отпустил её. — Просто не ходи к нему, ты чего проблему-то раздуваешь на пустом месте? Я-то уж думал там… а ты, — он развернулся и пошёл по своим делам.
Пати некоторое время стояла, не зная, как реагировать на произошедшее. Её действительно терзали признания капитана, которые с каждым разом становились всё более настойчивыми. И если раньше девушка могла позволить себе обложить многоэтажными ругательствами какого-нибудь назойливого сокурсника, чтобы тот навсегда забыл дорогу в её сторону, то вести себя подобным образом с Ларсеном она не решалась. Во-первых, она находилась на его территории и хотелось или нет, но следовало как-то уживаться в этом месте с этими людьми. Во-вторых, он — пациент и травмировать его равно усугублять и без того тяжёлое состояние. После признания Габриэлю ей, несмотря ни на что, стало легче. К счастью, обязанности по уходу за капитаном с неё сняли и теперь оставалось только надеяться на то, что сам он нескоро поднимется с постели, чтобы прийти к ней.
* * *
Дежурство в госпитале всегда отнимало много сил. Несмотря на помощь солдат и девочек из общежития, Адалин каждый вечер возвращалась оттуда вымотанная и засыпала, едва голова её касалась подушки. В добавок ко всему дорога к госпиталю последнее время добавляла неприятных ощущений от изобилия костров, которые горели зачастую по несколько дней. Увидев их впервые, девушка не на шутку перепугалась, решив, что из-за жары начался пожар, но солдат, лениво дежуривший возле огня, успокоил её, заверив, что бояться нечего. Зачем это делалось, он не объяснил, выдав короткое «не положено», после чего девушка перестала допытываться. От наблюдательных глаз не укрылось и то, что солдаты почти каждый день уходили куда-то небольшими группами. Они не возвращались. По крайней мере Адалин видела только то, как парней снаряжали и уводили от пропускного пункта в сторону приграничной лесополосы, но ни разу с тех пор она не наблюдала, чтобы кого-то из них встречали.
Она ступила через порог ставшего привычным бывшего ангара для хранения зерна. Запах крови и гниения в первые секунды заставил
