— Мне тут долго стоять? — услышала монотонный тон супруга.
Миша стоял у дверного проема, скрещивая руки на груди. Его лицо было изучающим, губы сложены в тонкую полоску, похоже, он наблюдал за мной уже давно.
— Мои вещи… — протянула я тихо.
— В моей комнате, — продолжил он за меня. — Идем, — позвал он жестом. А затем цокнув, подошёл ко мне и подхватил снова на руки.
Он опустил непонимающую меня на пол в своей спальне и закрыл за нами дверь.
— Теперь это и твоя комната, — прошептал он мне на ухо, обнимая со спины.
Полчище мурашек пробежало по телу от неожиданности.
— Теперь я буду жить… — запнувшись, продолжила я. — В твоей комнате?
— Угу, — развернув меня к себе, ответил он. — Со мной.
Широко улыбнувшись, я сильно прижалась к мужчине. Меня осенило и отстранившись от него, я бросила взгляд на комод у окна, где располагались рамки с фотографиями его покойной жены. Которых, на удивление, уже не было. Сердце пропустило удар незамедлительно: я ночевала здесь дважды, но оба раза понимала, что мне приходится делить мужа с его бывшей женой.
И я никогда не рассматривала эту спальню как свою собственную.
— Миш… — опустила голову, не зная, как подобрать правильные слова.
— Та комната напротив, — объяснил он, поднимая мое лицо ладонями. — Я тебя понял, Настя, — выдохнул муж, глядя мне в глаза. — Я бы ни за что не поступил так ни с тобой, ни с ней, — добавил он, прикасаясь губами к моей ладони, покоившейся в его руке. — В этой комнате всегда жил только я, а та комната, о которой ты подумала, находится прямо напротив, и она уже много лет пустует.
Я была в той комнате, о которой говорил Михаил. В ней регулярно, как и по всему дому, делалась уборка, но, как мне известно, даже не было мебели. Лишь старые вещи, за которыми тщательно ухаживали и держали в надлежащем состоянии.
— Фотографии тоже в альбомах, — продолжил он, заметив, как дрогнули мои губы. — Я ничего не забыл, — уверенно продолжил мужчина. — Но очень хочу попробовать с тобой с чистого листа.
Неужели он сказал это?
— Миша, — протянула его имя, ощущая влагу на глазах и ритмичное биение сердца в груди.
Снова прижалась к мужчине, чувствуя его ладони на своей спине и горячее дыхание у шеи. Муж притянул меня к себе для поцелуя и в нашу комнату сразу же постучали. В нашу комнату. Даже проговаривать мысленно это было прекрасно.
— Опять все с начала, — выдохнув, ругнулся он из-за стука в дверь. Я тихо засмеялась. — В собственном доме даже отдохнуть не дадут.
— Михаил Альбертович, — тихо произнесла Таисия у порога. — Ужин готов, можете спускаться.
— Можно, я сяду рядом, — возмутилась, заметив свои приборы в другом конце стола, напротив Миши. Да, это было в центре, но мне не хотелось располагаться так далеко от мужа. — Хочу быть ближе к тебе.
— Таисия, — обратился он к женщине, раскладывающей салфетки на длинном столе. — Поменяйте расположение, пожалуйста, — продолжил он. — Анастасия будет сидеть здесь.
Женщина сразу же исполнила поручение моего супруга и посмотрев на меня, улыбнулась.
— Так прекрасно ужинать с тобой в нашем доме, — смущенно проговорила я, наблюдая за Мишей.
— Ешь давай, — буркнул он, указывая вилкой на мою нетронутую еду в тарелке. — Пока не остыло.
— Хочу, чтобы ты покормил меня с ложечки, — протянула я игриво и прикусила свой язык, прикрывая лицо ладонью.
Я сказала это вслух?
Миша поднял голову и посмотрел на меня, сужая глаза в подозрительном прищуре. Мужчина рывком перетянул меня с высокого стола к себе на колени, не дав мне даже возможности ойкнуть.
— Миш, мне неловко, — заныла я, ерзая в его руках. — Таисия постоянно приносит сюда что-то, а я у тебя на коленях.
Мише в этом вопросе было гораздо проще, а вот я воспринимала Таисию и Тамару Васильевну так же, как и Варвару Степановну, которая относилась ко мне, как к дочери, поэтому, мне было пока еще жутко неловко перед ними.
Казалось, будто я обнимаюсь с мужем на глазах у бабушки или тети.
— Ну и что? — хмыкнул он, нахмурившись.
— Для таких вещей есть спальня, — тихо прошептала я, заметив, как Таисия, войдя в обеденный зал, смутилась, но быстро забрав поднос с фруктами, ретировалась прочь из помещения.
— Для каких «таких»? — недоумевающе спросил он.
Миша искусно подшучивал надо мной, хотя его глаза, в которых горели озорные огоньки — выдавали его с потрохами. До сих пор с трудом верила в то, что он принял меня и держал сейчас вот так, у себя на коленях, а ведь неделю назад я даже мечтать о таком не рискнула бы.
— Я собирался тебя покормить, как ты и хотела, — равнодушным тоном продолжил супруг. — А если ты об этом, — и он скользнул ладонью мне под домашнюю кофту и прижался губами к шее. Бессовестный. Я бессознательно всхлипнула, запрокидывая голову назад. — Для этого есть весь дом.
— Я же пошутила… — захныкала жалобно.
