— Поняла, — опустив голову, я стала расстегивать пуговицы на ночной рубашке, и скинув ее с плеч, принялась за брюки. По позвоночнику сразу же прошелся холодок, и я вздрогнула, обнимая себя за плечи. — Только, здесь холодно.
— Я тебя согрею, — четко произнес Миша. Заметив, как я схватилась за край одеяла, он нервно выдохнул снова. — Трусики тоже сними. На тебе ничего не должно быть.
— Но… — заметив его гневный взгляд, я сразу же замолчала. Было бы лучше, если бы он снял их с меня сам, но спорить с ним я вовсе не желала. — Хорошо, — наклонившись, дернула за резинку нижнего белья и спустила его вниз. На его губах сразу же заиграла порочная ухмылка.
— Носи их только во время критических дней, — невозмутимо добавил он.
Мои щеки вспыхнули от его прямолинейности: прежде, я никогда не встречала парней, которые так спокойно говорили на подобные темы. Наши друзья, если случайно, в разговоре, вскользь упоминалась тема женской физиологии — сразу же морщили нос, подшучивая и выставляя это, как нечто постыдное.
Миша снял полотенце с бедер и его, налитый кровью, член, сразу же предстал передо мной во всей красе. Я уже больше не смущалась при взгляде на него, ведь после того, что уже случилось между нами с мужем и уже не раз, стесняться этого, по крайней мере, было странно. Миша залез под одеяло ко мне, и схватив за руки, сразу же поджал мое тело под себя, вдавливая меня своим весом в постель.
— И больше, в постели, со мной не спорь, — предупредительным тоном заявил он, наклоняясь и прикусывая мою нижнюю губу. — Я говорю — ты исполняешь.
Я кивнула, и Миша сразу же прижался губами к моей шее, жадно втягивая кожу ртом.
— Свой характер можешь показывать вне этой комнаты, — прошептал мужчина, раздвигая мои ноги коленом. — А здесь, со мной, ты должна быть нежной, ласковой и послушной девочкой, — Миша громко причмокнул, целуя мою ключицу и постанывая от удовольствия. — Поняла меня?
Улыбнувшись, закивала, и обняла его за шею. В принципе, с ним я повсюду была такой.
— Поняла вас, молодой господин, — хихикнула я, притягивая его к себе. Миша тихо засмеялся и отцепив мои руки со своей шеи, сжал мои запястья и завел их над моей головой.
— Для тебя — просто господин, — усмехнувшись, поправил он, медленно погружаясь в мое тело.
— Хорошо, мой господин, — выгнувшись под ним дугой, хрипло протянула я, громко вздыхая. Миша порочно ухмыльнулся, ненадолго прекратил свои действия и стал наблюдать за мной. — Как вы скажете, так и будет.
***
— Как ты себя чувствуешь? — Миша подошел ко мне сзади, когда я расчесывала волосы. Его взгляд упал на его подарок, подвеску, красующуюся на моей шее. Я надела кулон только что, даже не успев снять с тела полотенце.
— Нога уже почти не болит, — развернувшись, улыбнулась я. Миша наклонился ко мне и поцеловал в щеку, в место, где заживал порез. — Кстати, Миш, — прикоснувшись к цепочке, сказала я. — Спасибо тебе за подарок. Я не поблагодарила тебя в прошлый раз, потому что растерялась.
— Солнышко, — схватив меня за подбородок, он посмотрел мне в глаза. Мое сердце по-девичьи затрепетало от его нежности. — Я тебе уже говорил — перестань меня благодарить за все, — и он нежно поцеловал меня в губы.
— Помнишь, я говорила о своем подарке, — схватив его за руку, протянула я, отрываясь от его сладких губ.
Миша недоумевающе посмотрел на меня, а затем улыбнулся уголком губ. Держа его за руку, я схватилась за самую нижнюю полку и вытащила пакет с часами. Достав оттуда бархатную коробочку, я передала ее Мише, который смотрел на меня подозрительно, сужая глаза и качая головой.
— Они напомнили мне те часы, что висят на стене твоего кабинета, — подметила я, наблюдая за тем, как сделав серьезное лицо, Миша рассматривал подарок. — Я так рада, что у меня появилась возможность подарить их тебе…
Миша приподнял меня со стула и не дав договорить, снова поцеловал, только уже более глубоко, не отпуская сразу.
— Спасибо тебе, — прошептал мой муж мне в губы. — Моя девочка.
Когда он посмотрел мне в глаза, на секунду, мне показалось, что в свои слова он вложил куда больше смысла, нежели просто благодарность за подарок. «Моя девочка». Меня все еще потряхивало всякий раз, когда я слышала из его уст подобные, редкие, но настолько прекрасные обращения, приводящие мое сердце в сумасшедший восторг. Но это было искренне, я чувствовала это каждой клеточкой. Миша положил часы себе в карман, а коробку от них в ящик комода у его стороны кровати.
— Ты говорила, что выходишь на работу, — напомнил он, когда мы отправились завтракать. — Когда?
— В понедельник, — ответила, кивая Кате, которая поставила передо мной тарелку с омлетом и овощами.
Миша выдохнул, но ничего ответил, продолжая трапезу. Иногда так хотелось залезть к нему в голову и понять, что в ней происходит. Миша совсем не жестокий и не бессердечный, а в том, что у него большое сердце — я больше ни на секунду не сомневалась.
— Как Альберт Михайлович? — спросила тихо.
— Нормально, — отмахнулся мой муж. Он не особенно жаловал эту тему, но я все равно задала этот вопрос. — Он уже в Москве.
После завтрака я снова осталась в гостиной одна и продолжила вчерашнее чтение, чтобы занять себя чем-нибудь. Помогать по дому мне не позволяли работники, а Миша так и вовсе категорически запретил мне это, прознав о моем желании заниматься домашним хозяйством. Тем более, учитываю мою ситуацию с ногой.
