их уже не будет. Их живопись и поэзия, возвышение и падение, их краткое существование во Вселенной – практически все это не поддается восстановлению. А меньше чем через неделю ледяные кометы и астероиды, направленные специалистами по терраформированию, подвергнут бомбардировке поверхность этой планеты и вернут на нее воду. После чего даже последние следы старой цивилизации будут уничтожены.
Но мне всегда казалось, что народы, которые я изучаю, оставили какое-то послание, которое я должен передать дальше. То, что я обнаружу, станет завещанием и шепотом народа Пи Баэо. Изучая его, я установлю с ним связь, передам их послание, и человечество перестанет быть полностью одиноким.
Задумчиво посмотрев на него, Мэгги пожевала губу.
Джеймс осторожно выдохнул; он испытал необъяснимую радость, увидев, как дочь едва заметно кивнула.
Солнце погружалось за стену из кубов.
– Уже поздно, – сказал Джеймс. – Вернемся сюда завтра.
* * *
Пока Джеймс готовил на камбузе ужин, Джулия занималась обучением Мэгги. Вывесив в воздухе голографическую проекцию периодической системы элементов, ИИ бубнил о свойствах лантаноидов. Проведя много времени в обществе Джеймса Белла, ИИ приобрел вкус к заумным рассуждениям. Постепенно веки Мэгги сомкнулись, и она клюнула носом.
Джулия остановилась.
– Ты даже не стараешься меня понять! Ты не ходишь в школу уже два месяца! Как ты намереваешься наверстать упущенное, не прилагая усилий?
– Не кричи на меня! Я не по своей воле не хожу в школу.
Джулия смоделировала свой голос, сделав его более мягким.
– Извини. Понимаю, тебе очень нелегко – ты потеряла мать.
– А ты-то что в этом понимаешь? – сердито воскликнула Мэгги.
– Пусть я машина, но я много лет провела с доктором Беллом… И я также знала твою мать.
Мэгги вскинула голову.
– Расскажи мне о моих родителях… Что у них произошло?
– Не могу. Это личное.
Мэгги оглянулась на суетящегося на камбузе отца. Придется подождать.
– Ты не можешь выбрать тему поинтереснее химии?
– А что ты считаешь интересным?
– Как насчет археологии? Мы можем попытаться расшифровать тексты, обнаруженные сегодня на пирамидах?
Эта тема не значилась в стандартной программе обучения, однако Джулия решила уважить желание девушки.
– Хорошо. Как ты понимаешь, здесь нет никакой надежды найти Розеттский камень[104]. Поэтому предположения о значении текста должны основываться на нелингвистических…
– Да, да, знаю. Просто покажи мне образцы других письменностей, имеющих хоть что-то общее с тем, что мы увидели на пирамидах.
Джулия пискнула, выражая недовольство тем, что ее перебили, но убрала периодическую таблицу и вывела вместо нее фотографии надписей, обнаруженных в других разрушенных городах на Пи Баэо.
– Вот эти символы, кажется, совпадают с подпоследовательностью надписей на пирамидах.
Мэгги изучила фотографии.
– Увеличь немного. Я хочу понять, где вы их нашли.
Джулия повиновалась. Мэгги озадаченно нахмурилась. Распознавать фотографии оказалось значительно сложнее, чем аккуратные рисунки в учебниках по археологии. Девушка не могла понять, что это такое. Ей казалось, она видит перед собой груды мусора.
Джулия молчала, все еще злясь на нее.
– Станет гораздо легче, если ты посмотришь на трехмерное изображение, – сказал Джеймс, выходя с камбуза. – Джулия, выведи модели и покажи Мэгги, где были обнаружены эти символы.
Голографическое изображение сменилось на реконструкцию высоких красивых домов инопланетян, покрытых сотовым узором окон и дверей. Джулия выделила места, где были обнаружены совпадающие символы.
– Видишь закономерность? – спросил Джеймс.
– Все эти надписи обнаружены рядом с дверными проемами, – сказала Мэгги.
– Возможный перевод?
– Вход?
– Или выход.
– То есть после всего объема работ мы по-прежнему не можем понять самую содержательную часть послания? – рассмеялась Мэгги. – Мы так и не знаем, что говорят эти надписи: «Добро пожаловать! Заходите!» или «Убирайтесь прочь и не смейте сюда соваться!».
Джеймс впервые услышал смех дочери, восторгаясь тем, что уловил в нем отголоски смеха Лорен, а также своего собственного. Его захлестнула волна чувства близости, приправленная сожалением.
* * *
Мэгги на цыпочках прокралась мимо отцовской каюты в кабину челнока. За стеклом в восточной части небосвода были видны сотни ярких полосок. Несущие разрушение и одновременно возрождение кометы омывали чуждый ландшафт серебристым сиянием.
Осмотревшись по сторонам, девушка отыскала отцовский шлемофон, надела его и обратилась шепотом к безмолвному мраку:
– Джулия!
В наушниках послышался голос ИИ:
– Да?
– Расскажи мне о моих родителях.
Джулия молчала.
– Хорошо, не хочешь по-хорошему, сделаем по-плохому. – Пододвинувшись вперед, Мэгги достала из-под консоли клавиатуру. Она нажала несколько клавиш и подождала, когда оживет проекционный дисплей на стекле кабины. В левом верхнем углу появился мигающий курсор.
Мэгги набрала команду:
> (DEFINE ACKERMANN-HEAP-FILL (LAMBDA () ([105]
– Так, хватит! – нарушила тишину Джулия. Мэгги улыбнулась, уловив в голосе ИИ злобное шипение. – Вовсе не обязательно опускаться до машинного кода. Я разрешу тебе доступ, но затем обязательно извещу доктора Белла…
– Ничего подобного ты не сделаешь, – склонившись к клавиатуре, Мэгги снова начала стучать по клавишам.
– Ну хорошо, хорошо!
– И не будь такой угрюмой. Никакой это не взлом системы безопасности. Даже если отец узнает, он не будет особенно злиться. А ты всегда сможешь свалить все на дешевые микросхемы памяти, из-за которых возникают все эти сбои оборудования.
Джулия пробормотала что-то нечленораздельное.
* * *
Мэгги пришла к заключению, что рыться в электронных архивах отца во многом сродни археологии. На протяжении нескольких лет она изучала археологию, чтобы чувствовать себя ближе к отцу, чтобы поддерживать с ним какую-то связь. Так долго ей хотелось раскрыть человека, о котором ее мать никогда не говорила, извлечь из-под земли отца, бросившего ее еще до того, как она появилась на свет.
Фотографии, электронные сообщения, аудио– и видеозаписи были свидетельствами безвозвратно ушедшего прошлого, созданными двумя людьми, которые никак не могли предположить, что в будущем эти свидетельства будет изучать кто-то посторонний, и посему смеялись, писали и смотрели в объектив только для самих себя. И все же Мэгги не покидало такое чувство, будто родители с самого начала рассчитывали на нее как на зрителя. Они оставили ей послание – возможно, сами того не желая.
Мэгги вставляла отдельные детали в контекст, выстраивала хронологию. Она вела археологические раскопки, восстанавливая загадку, каковой был ее отец.
* * *
Видео показывало крохотную квартиру-студию. Прильнув к экрану, Мэгги смотрела на более молодую, гладко выбритую версию отца. Он говорил в объектив камеры, нервно теребя в руках маленькую шкатулку.
– Джулия, ты можешь еще раз пройтись по цифрам?
– Цифры не изменятся. – В голосе ИИ прозвучало раздражение. – Я могу поискать похожее кольцо подешевле…
– Нет! Мне не нужно кольцо подешевле. Лорен заслуживает этого.
– В таком случае я не вижу другого выхода, кроме как отказаться от покупки челнока. Позволить себе и то и другое ты не можешь.
* * *
Теперь Мэгги видела более молодую версию своей матери, сидящую в одиночестве в квартире-студии из предыдущего видео. Молодая Лорен сияла надеждой и юностью. Мэгги не сдержала слез. Ей очень не хватало матери.
– Джулия, спасибо за то, что предупредила меня, – сказала Лорен. – Иногда мы должны спасать Джеймса от него самого.
(«А тебе не впервой сливать секреты отца близким
