с ней. Только сейчас до него дошло, как же ему не хватало любимого человека рядом, когда он исследовал эти безжизненные развалины.
Нахмурившись, он двинулся в обратную сторону.
– Но если идти справа налево, история получится совсем другая: два друга прибыли в город, один решает зайти внутрь, в то время как второй предпочитает уйти. Отважный погибает в центре.
– В таком случае эта версия должна называться «Проклятие Фараона Пи Баэо». Берегитесь, искатели сокровищ и археологи! – Мэгги хлопнула отца по спине. – Все это очень странно. Нам нужно доказать, что проклятие не действует!
«Она совсем как я, – подумал Джеймс. – Бесстрашная, безрассудная. И совсем как Лорен. Этот смех…»
Какое-то мгновение ему казалось, что это Лорен стоит там, где стояла Мэгги, молодая, как в тот день, когда они попрощались друг с другом.
– Повезло тебе! Ты пропустил подгузники, ушные инфекции, скандалы при укладывании спать, жуткие два года, три года, пять лет, – сказала Лорен. Однако она улыбалась. – Но зато тебе придется иметь дело с переходным возрастом.
– Извини, – сказал Джеймс. – Я сожалею… – Он не смог договорить.
– Наша Мэгги – это что-то, правда? – Лорен подняла руку, чтобы смахнуть с лица волосы. У нее на пальце по-прежнему было то самое простенькое пластмассовое колечко, которым она заменила подаренное Джеймсом.
Его сердце пропустило удар, взор затуманился, и он перестал ее видеть.
– Папа! Папа! Что случилось?
Джеймс украдкой вытер слезы. Впервые Мэгги назвала его «папой». Он посмотрел на нее, и чувство ответственности оказалось совсем не тяжелым. Теперь оно было похоже на крылья.
– Ничего. Ветер.
– Идем в центр города!
Джеймс обнял дочь за плечо.
– В других местах на Пи Баэо я видел следы использования очень мощного оружия. Народ, построивший эти сооружения, был технологически продвинутым, и я не думаю, что эти предостережения – лишь дань предрассудкам. Я считаю, что эти люди пытались предупредить о какой-то настоящей угрозе.
– Какая угроза может продержаться двадцать тысяч лет?
– Не знаю. Но я полагаю, что нам следует проявить осторожность.
Мэгги посмотрела на отца, широко раскрыв глаза от изумления.
– Я думала, ты хочешь понять смысл этих надписей.
Джеймс чувствовал непреодолимое влечение загадки, спрятанной внутри. Намеки на опасность делали ее еще более увлекательной. Ему неудержимо хотелось полностью отдаться загадке, сделать так, как предлагала Мэгги.
Он вспомнил свои чувства, когда Мэгги прижалась головой к его спине. «Есть кое-что поважнее мертвых инопланетян и их посланий».
– Теперь все по-другому… – сказал Джеймс. Медленно, неохотно он развернул мотоцикл. – Это слишком опасно.
– Не понимаю. Что изменилось?
Посмотрев на дочь, Джеймс вместо ответа крепко ее обнял. Мэгги напряглась было на мгновение, затем расслабилась, отдаваясь его объятиям.
* * *
Мэгги крутилась и ворочалась, не в силах заснуть.
Она предложила отцу отправить роботов в центр города (это было бы безопаснее, чем исследовать его самим), но Джеймс отказался. Роботы были нужны, чтобы завершить ремонт «Артура Эванса» до подлета комет.
Чем больше думала Мэгги, тем больше убеждалась в том, что никакой опасности нет. Отец утверждал, что здешняя цивилизация достигла высокого уровня технологического развития, однако строения тут были из камня и украшены комиксами! Это напоминало храм суеверий, а не продвинутое военное сооружение со смертельными ловушками, сохранившими работоспособность по прошествии двадцати тысяч лет.
«Теперь все по-другому…» – сказал отец. У Мэгги перед глазами стояла тоска, написанная у него на лице, когда он принимал решение вернуться.
Отец полагал, что у мертвых инопланетян были истории, которые они считали нужным рассказать. Но он любил мать Мэгги и обязательно полюбит – уже начинает любить – ее саму.
«Пусть я лучше буду жить без него, чем с ним, полагающим, что мы навесили на него неподъемное бремя».
Мэгги быстро оделась.
* * *
– Джулия! – окликнул со своей койки Джеймс.
– Не спится?
– Эта загадка не дает мне покоя.
– Я так и думала.
Джулия зажгла свет. Джеймс уселся на койке.
– Просмотри еще раз эти «планы» города. В них должна быть какая-то закономерность.
Джулия молчала несколько минут.
– Кажется, у меня кое-что есть. Семь рвов разделяют город на семь концентрических колец и одно в середине. Хотя расположение пирамид на всех рисунках разное, количество и форма пирамид в кольцах постоянны.
Джулия вывела на стену каюты таблицу.
– Хорошо. Но что это означает? – спросил Джеймс.
– Я могу тупо проверить базы данных на эти числа и посмотреть, нет ли там чего-нибудь.
– Займись этим. Я тоже покручу их в голове, посмотрю, смогу ли что-нибудь найти.
* * *
Кометы подлетели значительно ближе. В их бледном сиянии земля казалась покрытой инеем. Мэгги быстро летела вперед на мотоцикле на воздушной подушке. Она упросила Джулию выделить ей транспорт и взяла с нее клятвенное обещание молчать.
– Это как то, что было у него с моей мамой. Я не хочу, чтобы он меня осуждал, – сказала Джулии девушка. – Я докажу, что ему не придется меняться из-за меня.
Выбираться из первого рва с привязанным за спиной мотоциклом оказалось очень трудно.
– Я не стану для тебя бременем, – пробормотала Мэгги, подтягиваясь на очередном крюке.
Каждый последующий ров оказывался глубже и шире предыдущего. Вскоре девушка покрылась потом, и ночь перестала казаться прохладной.
Наконец, выбравшись из последнего рва, Мэгги увидела в центре огромную каменную колонну, поднимающуюся на сотни метров в небо подобно указующему персту.
* * *
У Джеймса кружилась голова, его подташнивало. Произошло столько всего: авария челнока, воспоминания о Лорен, общение с Мэгги. У него не было аппетита, спал он плохо.
Джеймс постарался очистить голову. Девяносто две пирамиды, расположенные концентрическими кольцами подобно огромным кристаллам.
Перед глазами возник непрошенный образ: задремавшая от скуки Мэгги и Джулия, бубнящая про периодическую таблицу Менделеева. Джеймс улыбнулся, представляя свою дочь, мирно спящую в соседней каюте. Ему захотелось заглянуть к ней и просто посмотреть на нее…
– Джулия, я понял, в чем дело!
ИИ выжидающе пискнул.
– План города представляет собой модель атома, но только такую, к какой мы не привыкли. Концентрические окружности – это уровни электронов, а сооружения изображают электроны разных орбиталей. Ну-ка, выведи одну картинку, я тебе покажу.
Джулия спроецировала на стену каюты один из чертежей. Джеймс продолжал, указывая на него:
– Тетраэдры – это электроны s-орбиталей, квадраты – p-орбиталей, пятиугольники – d-орбиталей и конусы – f-орбиталей. Это изображение атома урана, атомная масса 92, с 92 электронами.
– Это объясняет сбои оборудования.
Эйфория сменилась холодными мурашками, пробежавшими у Джеймса по спине.
– Я полагал, все дело в дешевых микросхемах памяти…
– Я тоже сначала так думала, однако наличие поблизости источника альфа-частиц – более правдоподобное объяснение частых сбоев. Поскольку все мониторы и радиационная защита остались на орбите, полной уверенности у меня нет, однако, учитывая, что уран является самым распространенным в природе радиоактивным элементом, стилизованное изображение его атома является хорошим указателем на наличие радиации.
Джеймс был потрясен.
– Ты считаешь, что это место является громадным знаком, предупреждающим о радиации? Как быстро мы сможем взлететь?
– Я могу ускорить ремонт и подготовить челнок
