— Здравствуй, сосед. Давно мы не виделись, не правда ли?
— Кто ты такой? — с подозрением спросил дракон.
— Я твои злоба и гнев, таящиеся в глубине твоей души, — ответила его точная копия, злобно засмеявшись. — А знаешь, было очень приятно на душе, когда ты с остервенением разрывал своих противников. А когда ты вырвал кадык у этого…как его… хм… Смертозуба, кажется, да? О, я тогда просто запеть хотел! — он расхохотался. От этого дракон еще больше оскалил свои острые зубы и кинулся с криком на полное злобы отражение. Оно, усмехнувшись, ударило правой лапой в морду дракону, от чего тот потерял три зуба и разбил губу. Отлетев назад, он болезненно упал спиной на бугристый каменный пол. Простонав от боли, дракон, выплюнув два зуба из своей окровавленной пасти, поднялся на ноги и, сплюнув сгустки крови, снова ринулся на противника, но тут же снова, получив сильный удар в нижнюю челюсть, упал на землю.
На лице копии расплылась дьявольская ухмылка. Посмеиваясь над «оригиналом», она медленно шла по направлению к нему, посмеиваясь и приговаривая: «Давай! Чего же ты ждешь? Ударь меня! Разорви в клочья! Ты же этого хочешь, не так ли? ТЫ ЭТОГО ХОЧЕШЬ!» Эти слова пробудили в нашем герое такую ярость, что ему просто хотелось разорвать в клочья своего двойника. Ярость заполонила каждую клетку его тела. Он был как пес, которого сдерживала только команда хозяина. Этой командой был его рассудок, и только он все твердил, и твердил: «Не надо. Остановись. Тебе же будет хуже. Вспомни Страх. Вспомни Страх!» В этот момент дракона осенило: он вспомнил тот самый момент, когда Кулиэль дрался со своим злобным отражением в замке Фобоса. Он хотел что-то сказать своему отражению, но в этот момент оно, оскалив свои острые зубы в злобной улыбке, прижало дракона к земле задней лапой. Наш герой почувствовал, как в грудной клетке с треском поломались ребра, и в этот момент сердце начало колотиться еще сильнее. Стало трудно дышать, в глазах потемнело.
Элендил, выжидая подходящий момент для атаки, наконец получил его. Выхватив меч из ножен, он с криком бросился на темную копию дракона, но тут же был отброшен ею назад мощным ударом лапы.
— Не путайся под ногами, длинноухая утварь! — сказала темная копия дракона и продолжила свой разговор. — Знаешь, а ведь это так приятно смотреть, как угасает жизнь в существе. Есть в этом что-то прекрасное. За тем, как оно злится, цепляется за жизнь, пытаясь отчаянно убить своего врага. Это действительно… — в этот момент отражение уловило нечто, отчего выражение злобной ухмылки его сменилось неподдельным испугом. Вместо ожидаемого гневного оскала и ярости в глазах, оно увидел лишь добродушный взгляд и добрую зубастую улыбку дракона, испачканную в крови. Эти полные доброты глаза выжигали духа изнутри, заставив его невольно испугаться и отпрянуть от дракона.
— Не может быть, — пробормотало отражение, пятясь назад. — Ты не мог… Нет! Это невозможно! Ты уже давно умер!
— Каким бы сильным ни было зло, сколько бы ни прошло лет добро будет существовать. Оно может и не будет таким глобальным, могущественным и жестоким, но оно всегда будет сильнее зла, каким бы оно ни было, потому что за непоколебимыми рядами зла скрывается малодушие, ненависть, зависть, а за хрупким частоколом добра выжидают воины сострадания, милости, прощения, мужества, отваги и доблести. Возможно союз зла и дойдет до стен добра, но он будет опрокинут снова и снова, до тех пор, пока не будет разбит силой духа защитников, — в этот момент дракон склонился над упершимся в стену злым отражением. В своем отражении он видел испуганного ребенка, который дрожа просил прощения за грубость, нанесенную им старому воину. — Я прощаю тебя за все увечья, что ты мне нанес и отпускаю тебя. Иди с миром!
В этот момент испуганное отражение, издав протяжный крик, испарилось, оставив после себя лишь кучку черного пепла. Подойдя к ней и взяв золу в лапу, дракон, произнеся: «Сгинь и больше не тревожь меня», развеял его по воздуху. Подхваченный потоками ветра, все, что осталось от злобного отражения, устремилось в забытье. Простояв несколько минут на месте, дракон, вспомнив про Элендила, ринулся к нему. Тот лежал на земле, опершись спиной на стену. По лицу текла кровь, которая уже успела залить руку, приложенную им ко лбу. Он протяжно стонал и корчился от боли. Подняв глаза на дракона, он спросил:
— Кто это был? Он был точно такой-же, как ты, — он снова устало простонал, проведя окровавленной рукой по лбу. — Он ушел?
— Ушел, — спокойно ответил дракон. — Навсегда ушел.
Он посмотрел на волосы Элендила, испачканные в запекшийся крови. Поняв, что его друг серьезно ранен, дракон сказал:
— У тебя порез на пол-лба. Голова болит?
— Нет, — устало ответил Элендил. — Только чувствую, что что-то влажное скатывается по коже. Уфф… Похоже этот бурдюк мне здорово заехал.
— Не волнуйся-сейчас немного тебя подлечим, — сказал дракон и поднес левую лапу ко лбу эльфа.
— Что-то мне не слишком везет в последнее время, — усмехнулся Элендил. — То многокилограммовая плита на ногу упала, то с девушкой расстался, только увидев. Что это такое, скажи мне? Очередная шутка богов?
— Скорее наоборот-испытание. И, мне кажется, добрый знак. Знаешь поговорку: «Пережди камнепад, не отчаивайся-потом дом построишь из этих же камней» Так что не волнуйся-матушка судьба еще повернется к тебе лицом, — к этому времени рана окончательно затянулась и на коже не осталось ни единого пятнышка. — Вот и все. Готов идти?
— Да, — ответил Элендил и, потянувшись, встал с каменного пола. Его усталый взгляд, подкрепленный доброй улыбкой, был устремлен на дракона. — Ну что, ты впереди, я сзади?
— Не изменяя традициям, — подметил дракон и размеренно пошел к неизвестному эльфу месту. — Не отставай-осталось немного.
— Ты знаешь куда идешь?
— Нет, но у нас нет другого выбора. Так или иначе, мы не узнаем, что там наверху, если не поднимемся по лестнице. Согласен?
— Да, ты прав, — сказал Элендил. — А что говорит твое нутро? Тот старик-эльф очень часто упоминал это.
— Чувствую, что мы на верном пути. Ладно, нам нельзя терять ни минуты-пойдем.
«Нутро тебя еще никогда не подводило, дружище», — подумал Элендил и пошел вслед за чешуйчатым другом.
Миновав лестницу, Элендил и дракон оказались в просторной комнате, напоминавшей тронный зал или что-то в этом роде. Огромный свод, сдерживаемый огромными каменными исполинами, которые представляли собой статуи королей Стумертрада, вызывал у наших героев чувство ничтожества перед забытым и брошенным в пучину небытия могуществом и силой некогда одного из самых процветавших государств Единоземья. Повсюду на стенах были выгравированы славные страницы истории великого государства: его победы, возвышения, прогрессы-все то, чем мог гордится весь мир. Однако, к сожалению, теперь практически никто не знал даже о существовании заброшенного города-государства, не то что об его истории и свершениях. Остановившись у исполинской статуи, которая стояла ближе к трону слева от него самого, Элендил с интересом взглянул на нее. Она представляла собой дракона, который, расправив каменные крылья, указывал на что-то правой лапой. На каменном исполине можно было разглядеть очертания брони и шлема, закрывшего полностью голову до верхней челюсти и верхнюю половину шеи. Переполненный любопытством, Элендил спросил:
