не могу потерять тебя! — он тяжело дышит, прижимаясь своим лбом к моему, а его брюки соприкасаются с моими порванными джинсами.
— Я не могу тебя потерять, — повторяет он настолько тихо, насколько способен Джуд. — Не заставляй меня терять и тебя, сладкая. Даже если просто из жалости, останься со мной. Не отталкивай меня.
— Я никогда не была с тобой из жалости. Я…
— Что?
Он смотрит мне в глаза, но при этом заглядывает прямо в душу, и я не могу найти в себе силы прогнать его.
Я устала.
Прятаться.
Скучать.
От того, что ставлю чужое благо выше своего.
— Все потому что я убиваю? — он медленно отстраняется. — Я так или иначе убью любого, кто причинит тебе боль, Вайолет. Всегда. Но я постараюсь контролировать себя, чтобы это не стало для тебя опасным …
— Дело не в этом. Я просто… не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. Не смогу с этим смириться.
Он замолкает, нахмурив брови, а затем к нему постепенно возвращается самообладание.
— Твой уход причинил мне больше боли, чем все воображаемые сценарии, которые ты рисовала у себя в голове.
— Но…
— Никаких «но», Вайолет. Если ты так беспокоилась о моей безопасности, тебе нужно было поговорить об этом со мной. И тогда я бы сказал тебе, что с самого детства за мной следят телохранители отца. Никто не сможет причинить мне вред, понимаешь? — он вздыхает. — Никто, кроме тебя и этого дурацкого письма, которое ты подписала стоп-словом.
— Прости, — я осторожно касаюсь его щеки, и он на мгновение закрывает глаза, наслаждаясь моим прикосновением. — Я не хотела причинять тебе боль, но я правда думала, что тебе будет лучше без меня.
— Лучше?
— Ты выглядишь ужасно.
Его губы дергаются, не то чтобы в улыбке, но в чем-то похожем на нее.
— Это все твоя вина, сладкая.
— Моя?
— Ты заняла особое место в моей жизни, в моем сердце и душе и заставила меня чувствовать, что, как я думал, в принципе невозможно. Ты сделала меня своим во всех смыслах этого слова, и я люблю тебя, Вайолет. Я так сильно тебя люблю, что скорее сбегу с тобой на край света, чем буду жить во всем этом богатстве и власти без тебя. Я знаю, что со мной не просто, и мы не сразу поладили, но если ты мне позволишь, я сделаю тебя своей Богиней.
— О, Джуд, — мое сердце так переполнено, что, кажется, вот-вот лопнет. — Зачем тебе любить такого сломленного человека, как я?
— Потому что я тоже сломлен. Мы можем соединить наши части воедино, пока не получится что-то целое.
— У меня слишком много шрамов.
— И я буду целовать каждый из них, пока ты не полюбишь их так же сильно, как я. Кроме того, — он целует меня в кончик носа. — У меня тоже много шрамов. И самый страшный из них был скрыт тобой.
— Мной?
Он задирает футболку, показывая мне татуировку в виде засохшего дерева.
— Ты не помнишь, но в нашу первую встречу ты подарила мне синий зонт и протеиновый батончик. Даже после того, как я накричал на тебя и велел убираться. Я был весь в крови, а поверх длинной раны потом набил эту татуировку.
— Ох. Вот почему ты заказал столько всего с вышивкой в виде синего зонта, — я делаю паузу. — Далия мне рассказала.
— Да. У меня до сих пор остался тот зонтик и протеиновый батончик.
— Боже мой. Это так трогательно, — я улыбаюсь, и мое сердце переполняют эмоции. — Я бы ни за что не догадалась, что тем незнакомцем был ты.
— Неужели меня так легко забыть?
— Нет, — улыбаюсь я. — У меня остались лишь смутные воспоминания. Кажется, я тогда толком даже не смогла разглядеть твое лицо. Ты же знаешь, я трусиха и по-настоящему испугалась всей этой крови.
— Но ты все равно мне помогла.
— Я не могу перестать помогать тем, кто в этом нуждается.
— Ты и не должна. Ты можешь исцелять других, а я буду защищать тебя, сладкая.
— Джуд…
— Да?
— Не знаю, чем я тебя заслужила.
— Может, тем, что позволяла преследовать себя?
Я смеюсь.
— Иногда мне это даже нравилось. Знать, что ты не можешь держаться от меня подальше.
— М-м-м. Похоже, нам нужно изучить этот вопрос поподробнее.
Я улыбаюсь и обнимаю его за талию.
— Ты единственный человек, которого я когда-либо хотела заполучить только для себя. Первый мужчина, который заставил меня почувствовать себя особенной. Я люблю тебя гораздо сильнее, чем готова признаться. И лучше буду с тобой, несмотря на все проблемы и опасности, чем буду жить скучной, спокойной жизнью без тебя.
— Ты станешь моей до конца нашей жизни, сладка?
— А ты будешь моим, Джуд?
— Навсегда.
А потом он целует меня, и я улыбаюсь сквозь слезы.
Некоторым нужно измениться, чтобы найти свою любовь.
А мне просто нужно было найти себя с помощью любви всей моей жизни.
Эпилог 1
Вайолет
Неделю спустя
Я начинаю сомневаться в правильности своего решения устроить вечеринку после тренировки, чтобы поднять боевой дух «Гадюк».
С тех пор как умер Престон, все подавлены. Они проиграли две игры подряд, и командный дух настолько низко упал, что даже Далия начала переживать.
Но что еще важнее, Джуд, похоже, больше не хочет вообще играть в хоккей.
Это плохо.
Хоккей – не только способ для него выплеснуть эмоции, но и единственное, что он выбрал для себя сам помимо семейных обязанностей.
Он чувствует себя в своей стихии, только когда находится на льду и сокрушает защиту команды противника. Но во время последней игры он то и дело оглядывался по сторонам, словно искал призрак Престона.
Да, он улыбнулся, увидев меня на трибунах, и даже тяжело вздохнул. Но я и Престон – не взаимозаменяемые вещи.
Рана, которую он оставил в сердцах всех нас, все еще не зажила, и мне больно, когда я вижу всех игроков команды в куртках «Гадюк», а его среди них нет. Как и его случайных шуток, препирательств с Джудом или постоянных попыток вывести Кейна из себя просто потому, что он может.
Думаю, Джуд
