глубине души она сознавала, что истерит на пустом месте. Идея была ее. Но Джей одного не понимает: Мэй, конечно, всегда готова броситься с головой в омут, но только если знает, что ее крепко держит страховка. А он эту ее страховку взял и перерезал.
Кеннет похлопал ее по плечу, но взглянуть ему в глаза она не могла и только кивала, спрятав лицо на груди у Джея.
– Мэй, и денег вам хватит. И ты не твоя мать. И Джей не твой отец. Я его, конечно, не слишком хорошо знаю, но он только что вымыл самую омерзительно грязную на свете плиту, а все еще не сбежал.
Мэй почувствовала, как Джей кивает головой.
– Больше чем хватит, Мэй. Я бы ничего этого не сделал, если бы не был уверен, что нам есть на что опереться. Все будет в порядке.
В порядке? У них двое маленьких детей; оба они без работы; если они начнут тонуть, кроме «Мими», схватиться им не за что. Уже больше не всхлипывая, она глубоко вздохнула и второй раз за день вытерла лицо о рубашку Джея. Теперь рубашка была куда грязнее, чем утром.
– Я знаю, – прошептала она. – Я все понимаю.
Джей взял ее лицо в ладони, поднял его и заглянул ей в глаза:
– Я думал, все получается так, как ты хочешь.
Мэй и всхлипывала, и смеялась:
– Вроде бы. Я, кажется, совсем запуталась. Сама не знаю, чего хочу.
– Тогда хоти того, что получается, – сказал Джей. – Потому что оно у тебя уже есть. У нас есть.
– Окей. Извини. – Еще один глубокий вздох. По ее лицу пробежала тень улыбки. – И ты тоже с нами? Правда?
Джей снова крепко прижал ее к себе:
– Конечно, с вами. Хотя парочка условий у меня все-таки имеется. Только пока не знаю каких. Но ты мне слегка задолжала.
– Я тебе задолжала, – повторила она за Джеем, высвободилась из его объятий и взяла мужа за руку. – Все. Я успокоилась. Только больше так не делай. Ты же знаешь, я не люблю сюрпризов.
Все трое мужчин засмеялись, и Мэй, на сей раз без слез, засмеялась вместе с ними:
– Окей-окей! Я тоже тебе никаких сюрпризов не готовлю. Просто ты за мной не поспеваешь. – Она встряхнулась. Хватит разводить сырость. Довольно. Джей, конечно, ее расстроил и напугал, но он прав. Все у них будет в порядке. Мэй в очередной раз глубоко вздохнула.
– Теперь пора убедить маму. – Мэй посмотрела на Патрика с Кеннетом. Они откуда-то достали еще по банке пива и развалились, вытянув ноги. – Что? Прикажете мне одной этим заняться? Она, как ни странно, готова принять к сведению чужие советы, а вот мои мимо ушей пропускает.
Кеннет поднялся. За ним Патрик.
– Ко мне Барбара прислушивается, – сказал он. – А как насчет Джея? Он ей нравится?
Джей отшутился:
– Мы не слишком много общались. Но разве могу я, такой хороший, кому-то не нравиться?
Мэй размышляла, с какой стороны подойти к делу. Логические доводы Джея и его аргументы об уникальном шансе были хороши для Нэнси. На Барбару они вряд ли подействуют. Мэй тронула мужа за плечо:
– Пожалуйста, не дави. Следи, куда я разговор направлю.
Джей подмигнул:
– Давай, направляй. Действуй.
* * *
Барбара подозрительно сощурилась на ввалившуюся в кухню «Мими» компанию. Но заговорила она только с Мэй:
– Ты собираешься здесь сегодня работать?
И больше ее ничего не интересует? После всего, что сегодня произошло? После найденного во «Фрэнни» рецепта? И вообще всего остального? Мать поражала Мэй не впервые. Никто не умел лучше Барбары скрывать свои чувства. Мэй хотелось ее обнять, но она прекрасно понимала: нежности матери сейчас не нужны. Ну что ж, приступать к делу, так приступать к делу.
– Я, видишь ли, мама, хочу поделиться с тобой одной идеей. Я для того и пришла.
Мэй села на табуретку, изо всех сил делая вид, что на уме у нее нет ничего особенного. Барбара и Энди подготавливали продукты к вечернему открытию. Джей, Патрик и Кеннет безуспешно пытались пристроиться в кухне так, чтоб не путаться у них под ногами.
Энди поднял брови:
– В прошлый раз, когда одна из сестричек Мор пришла сюда поделиться идеей, дело кончилось тем, что к нам заявились «Кулинарные войны». Мы и с ними-то разбираться пока не закончили.
– Моя идея куда лучше, – парировала Мэй и выпалила: – Завтра мы наверняка выиграем. Но, как только что выяснилось, не так уж и важно, кто из нас победит. Аманда думала, что хочет развивать дело, а на самом деле у нее, похоже, возникли какие-то другие планы. А Нэнси одной «Фрэнни» тоже не потянуть. Она, может, «Фрэнни» вообще держать не хочет. Когда Фрэнк умер, у нее выбора не было – она тогда просто продолжила его дело. К тому же и Аманда, и Нэнси, обе считают, что они многим обязаны «Мими». Так что, – Мэй выложила свою козырную карту, – я убеждена, мы должны сами взять на себя «Фрэнни».
Барбара шлепнула куском курицы о разделочную доску и повернулась лицом к дочери:
– Взять на себя «Фрэнни»?
– Да, вести дело, как вели бы его Фрэнни и Мими. Вернуться к основам, продукты использовать только свежие. Нэнси может командовать персоналом и рассаживать гостей – пусть делает то, в чем мы не сильны. У нас-то посетители, где хотят, сами садятся. Другое дело с продуктами, – Мэй перевела взгляд на Энди, – больше никаких замороженных полуфабрикатов. В обоих ресторанах только лучшие творения нашего Энди. Словом, полное партнерство.
Партнерство. Сейчас мать к этому придерется, если только не…
– Никакие партнеры мне не нужны, – отрезала Барбара, снова отвернувшись к своей разделочной доске.
Черт!
– Мама, – Мэй заколебалась. Но помочь ей некому, потому что лучше нее мать никто не знает. Что, собственно, и есть ее козырь. – Мама, мы Аманду вернем. И Гаса. И Фрэнки. И «Фрэнни» станет частью семейного бизнеса. Мы, вообще-то, Фрэнни тоже должны. Она никакой вражды не хотела. И Мими мы, мама, тоже должны. Она-то считала рецепт семейным. А ты представь, Нэнси продаст «Фрэнни» кому-то чужому. Или наймет кого-то, кто нам не понравится. Мне кажется, мы должны объединиться.
Барбара с размаху всадила нож в цыпленка:
– На моей кухне чужой ноги не будет!
Энди подал голос:
– Полегче на поворотах! А я как же!
– Ничьей ноги. Энди – исключение. И твой муженек тоже исключение. Но никаких Погочиелло. Разве только…
Мэй терпеливо ждала.
– Разве только Гас. И Фрэнки.
Теперь Мэй твердо знала: с матерью осталось договориться о деталях.
