и гранатовым сиропом – пристрастия дочки Аманде хорошо известны.
– Окей! Отлично! – командовала Мэй. – Энди, Джей и Кеннет – в кухню. Фрэнки и Патрик – в подвал. Фрэнки, следи за Патриком, смотри, чтобы выбрасывал все подчистую. Я ему не доверяю. Он похож на любителя хранить старье. А про тебя я все знаю – мне твоя мама все рассказала.
Фрэнки схватила лимонад и торопливо направилась в подвал. Аманда видела, что она довольна, но все-таки пока еще слегка опасается тетки. Седьмое чувство говорило Аманде, что это ненадолго и Мэй скоро покорит ее дочку. Веранда опустела. Мэй повернулась к сестре и к Нэнси и, секунду переждав, протянула Нэнси руку:
– Здравствуйте. Будем знакомы. Меня зовут Мэй. Давайте начнем все сначала.
Нэнси рассмеялась. если Мэй хочет покорить чье-то сердце, перед ней не устоять.
Мэй пододвинула свой стул поближе к Нэнси, посмотрела на Аманду, сделала глоток кофе и сказала:
– Мне кажется, нам троим надо поговорить.
Как это понимать? Она что, снова просит помочь? Аманда неуверенно приготовилась выслушать указания, а Мэй опять заговорила. Видно было, она нервничает:
– Мы с Амандой пытаемся понять, что нам теперь делать? С «Мими» и с «Фрэнни». И вообще со всем этим… – она обвела рукой вокруг.
Подавшись вперед на стуле, Нэнси смотрела на них обеих.
Под ее взглядом Мэй, кажется, растерялась, но Аманда понимала: свекровь просто ждет, что будет дальше. Нэнси отлично умела слушать, даже если собеседник на слова скуп. Они друг друга пока не знают, но, кажется, сейчас им как раз представился случай как следует познакомиться, а может, даже и подружиться. Если только Мэй не станет наступать и давить, если даст Нэнси время подумать и свободу высказаться. Аманда бросилась сестре на подмогу:
– Мы с Мэй поняли, мы тут все заодно. И вместе можем многое сделать. И нечего нам пихать друг друга под колеса «Кулинарных войн».
Нэнси с сомнением покачала головой:
– Сабрина, если захочет, и без вашей помощи сама кого угодно под колеса спихнет.
Сестры засмеялись:
– Именно этому мы и хотим положить конец.
А Мэй добавила:
– И еще Аманда говорит, что вы говорите… что-то про… Вы, кажется, не хотите больше держать «Фрэнни».
Эй! Куда тебя на полном скаку понесло?! Аманда перебила сестру, стараясь смягчить сказанное. Смягчить-то можно, а вот скрыть, что подробности семейного бизнеса Погочиелло от Мэй не секрет, уже невозможно.
– Я ей не говорила, – принялась оправдываться Аманда. – Вернее, говорила, потому что мы говорили…
– Да не волнуйтесь вы, – отмахнулась Нэнси. – Это правда. Ты, Аманда, сказала, что хочешь заняться чем-то другим, а я подумала… Я даже сама не знаю, что я подумала. Ты первая тот разговор начала. Я помню, ты сначала думала, мы сможем вложиться во «Фрэнни», улучшить, расширить… Это то, чего мой Фрэнки хотел. Я, как начала сама хозяйничать, тоже размечталась. Казалось, и мне это нужно. А потом все закружилось-завертелось: посетители, персонал, меню. Вздохнуть некогда. Вот я и испугалась, неужели до скончания века так будет? Персонал будет с ног сбиваться, я сама по две смены работать. И все самой, и не только без Фрэнка, но и без тебя… – Нэнси говорила все тише и тише, но, по счастью, у Мэй хватило ума ее не перебивать. – Аманда, мне важнее всего, чтобы ты поняла, что тебе нужно, поняла, что ты хочешь со своей жизнью делать. Наверное, мне и самой надо понять, что мне с собственной жизнью делать. Я люблю «Фрэнни». Я просто не знаю, хочу ли я одна…
Пусть она продолжает, пусть еще говорит. Они с Нэнси часто разговаривали. Но так и об этом – никогда. Никогда свекровь не говорила ей о том, что значит жить чужой мечтой. Мечтой тех двоих, которых больше на свете нет.
У Мэй, однако, была собственная идея.
– Понимаю, – сказала она.
Сестра изо всех сил старается не давить как танк. Но, если она такой родилась, поделать-то она с собой ничего не может. Мэй, хоть плачь, останется Мэй. Аманда смотрела, как у нее горят глаза, как она наклонилась к Нэнси и вот-вот хлопнет ее по коленке. Остается только надеяться, что свекровь поймет, что намерения у Мэй самые лучшие.
– Одной, конечно, не справиться – там ведь работы невпроворот. И даже если Аманда будет с вами, вы-то не забудете, что у нее душа к делу не лежит. Так что и это не вариант. Но семейные традиции надо беречь. А вдруг Гас потом захочет ресторан держать? Или Фрэнки? Вот вам и хочется «Фрэнни» сохранить. Права я? Согласитесь, права. И как его сохранить, у меня как раз есть идея.
Нэнси задумчиво поглядела на Мэй, и у Аманды возникло чувство, что свекровь видит, как с бешеной скоростью у сестры в мозгу крутятся винтики и колесики. Рыбак рыбака: у Нэнси и у самой винтики так же крутятся. Как же она раньше не замечала, что Мэй и Нэнси похожи? Обе думают, планы строят, обе на десять шагов вперед видят. Рядом с ними она всегда чувствует, что на десять шагов отстала.
Нэнси немного помолчала. Аманда ждала, что она сейчас от Мэй отмахнется: ей чужие идеи ни к чему. Но свекровь серьезно смотрела на сестер.
– Это чистая правда. Одной мне не справиться. Но если Аманде от жизни чего-то другого надо, то я не хочу, чтоб она ради меня оставалась во «Фрэнни». Видно, в глубине души я надеялась, что наступит время, когда Аманда станет в ресторане хозяйкой, мы поменяемся ролями и я буду только распорядительницей.
Аманда с трудом сдержала возмущение. Только распорядительницей. А бухгалтерия? А найм работников? А налоги и страховка? Это что же – не в счет?
Нэнси улыбнулась:
– Знаю-знаю. Надо было сначала подумать, потом говорить. Но такой уж у меня был план. Когда-то давно. Я не ожидала, что все так надолго затянется. Думала, мы с тобой поговорим, обсудим, что с «Фрэнни» делать, как удержаться на плаву для Гаса и Фрэнки. А может, решили бы и вовсе продать. Но за все эти годы подходящего момента для разговора так и не выдалось.
Аманда взяла Нэнси за руку:
– Нэнси, я не знала. Мне даже в голову не приходило, что ты можешь хотеть все бросить. Прости меня. Я только о себе думала. Получается, я хотела оставаться ребенком и чтобы из нас двоих взрослой была только ты.
– Оставь! У тебя дети. Тебе и без того нелегко было. – Нэнси погладила ее по плечу. – Жить-то было как-то надо: мы обе что
