Пока они молча сидели в коляске, а кучер ждал дальнейших распоряжений, Анжела воскресила в памяти тусклое воспоминание о саде, который находился здесь раньше, и индейской женщине, ухаживавшей за травами, тихонько что-то напевая в лучах теплого солнца. Но потом ее одолела лихорадка и кашель, и на церемонии, проходившей на новой Плаза, она стояла, ослабевшая и больная. После они ехали на осле в горы, недалеко от моря…
Анжела ошеломленно ахнула. Знания, лежавшие мертвым грузом на сердце в течение восьмидесяти лет, вырвались на свободу и воспарили, словно птица.
Я родилась в этом месте. Не в Мексике, как говорила мне мать. Или скорее, как говорила Луиза. Ибо Луиза не была моей настоящей матерью.
Теперь она поняла, почему ее мысли были весь день наполнены воспоминаниями о детстве.
Возможно, когда мы приближаемся к концу, мы также приближаемся к началу.
Еще она догадалась, отчего весь день ей не давало покоя ощущение того, что она позабыла что-то сделать, исполнить свой последний долг. Сейчас она знала, что это за долг и почему она решилась на полуночную поездку через Лос-Анджелес.
Она ехала попрощаться.
Приближаясь к предгорью, они почувствовали запах моря. Коляска проезжала через ранчо Сан-Висенте и Санта-Моника, принадлежавшее семье Сепульведа. В темноте неподалеку позвякивали колокольчики пасущихся овец.
Когда они въехали в каньон, Анжела увидела камни с петроглифами, но она забыла, что они означали. У нее появились смутные воспоминания о посещении этого места в раннем детстве. Кто-то тогда говорил ей, что она узнает здесь старинные предания. Но Анжеле их так и не рассказали. Она не осознавала значимости пещеры и ее рисунков. Не понимала, откуда взялось чувство, что в давние времена это было очень важное место. Только помнила, что приезжала сюда в первую брачную ночь и отрезала косу.
Марина и Анжелика сопровождали ее. Они сняли фонарь с коляски, чтобы освещать себе путь, и поддерживали под руки старую женщину. Марина помнила пещеру. Именно здесь ее нашел Дэниел в ту ночь, когда они начали свою совместную жизнь.
Они помогли Анжеле войти внутрь. В пещере было холодно и сыро и пахло прошедшими столетиями. Фонарь с коляски отбрасывал золотые лучи на стены, покрытые странными узорами, и слова, вырезанные на них: «Ла Примера Мадре». Когда они увидели рисунок с двумя солнцами, то потрясенно вздохнули, настолько он был красив.
Велев дочке и внучке сесть и помолчать, Анжела опустилась на прохладный пол. Фонарь стоял в центре загадочного маленького круга, лица трех женщин озаряло причудливое сияние.
Несколько минут Анжела сидела в тишине, пока не почувствовала костьми и кровью то, чего ей недоставало. Она закрыла глаза: «Мама, ты здесь?» И в это же мгновение она ощутила чье-то присутствие, теплое, любящее и оберегающее. Она осознала, что всю жизнь в душе у нее была дыра, небольшая пустота, и поэтому она никогда не была сама собой, всегда пыталась что-то найти. Сейчас она знала, что это такое: ее семья.
Внезапно она поняла, зачем приехала сюда, зачем принесла с собой мешочек из непромокаемой ткани — в нем лежал пергамент, даровавший землю людям, которые не имели на нее никакого права, чьи предки жили очень далеко. К изумлению своих спутниц, Анжела принялась раскапывать пол пещеры, разгребая землю старыми пальцами. Когда Марина и Анжелика стали отговаривать ее, она шикнула на них, и что-то в ее голосе и выражении лица заставило их подчиниться.
Лунка становилась все глубже, пока наконец она не остановилась, удовлетворившись проделанной работой. Они не знали, ни что находилось в мешочке, ни зачем Анжела положила его в вырытую ямку. Только ошеломленно наблюдали за тем, как она присыпала его землей, забросав вместе с ним и ацтекскую статуэтку, которая вывалилась у нее из кармана шали. Анжелика уже открыла рот, но какая-то сила остановила ее. Ацтекская богиня, находившаяся рядом с нею в удивительные и прекрасные времена, исчезала в полу таинственной пещеры.
Закопав дарственную на ранчо Палома, Анжела ощутила мир и спокойствие на душе. Земля принадлежала Первой Матери и ее потомкам — не чужакам и захватчикам, а людям, у которых она была украдена. Приминая землю, она подумала: «Надо сказать остальным, Марине, Анжелике. В них течет индейская кровь. Дэниелу, Сету… их дети произошли от Первой Матери».
Она начала говорить, сбивчиво и торопливо, потому как знала, что времени осталось совсем мало:
— Мы — индейцы, мы — топаа, мы происходим от Первой Матери, похороненной здесь. Мы хранительницы пещеры. Мы должны передавать традиции, истории и религию нашего народа. Мы обязаны помнить.
Они недоуменно посмотрели на нее.
— Что такое говорит бабушка, тетя Марина?
— Понятия не имею. Похоже на тарабарщину.
— Это какой-то язык? Он совсем не похож на испанский.
— Вы должны запомнить это место, — Анжела не осознавала, что говорит на языке топаа, на котором говорила еще маленькой девочкой, когда мать называла ее Марими и рассказывала, что однажды она станет шаманкой клана. — Поведайте другим об этой пещере.
Анжела взяла Марину за руку.
— Я назвала тебя Марина. Я неправильно истолковала послание в своем сне. Там было сказано Марими.
— Мама, мы не понимаем тебя. Давай мы уведем тебя отсюда и отвезем домой.
Но Анжела подумала: я и есть дома.
— Мама, пожалуйста, ты пугаешь нас.
Анжелика с Мариной взяли ее под руки.
Но мысли Анжелы были заняты Первой Матерью, которая пересекла пустыню в одиночку, будучи беременной и изгнанной из племени. И тем не менее она выжила. Анжела посмотрела на Марину, которая многое пережила в Китае и вынесла столько несчастий, но все же нашла в себе силы, чтобы работать рядом с мужем, посмотрела на Анжелику, которой выпало суровое испытание в лагере золотоискателей на севере. И сама Анжела, что бы ни делал с ней Наварро, сохраняла гордость и чувство собственного достоинства. Мы дочери Первой Матери. Мы ее наследие.
Анжела теперь поняла, зачем привела с собой Марину и Анжелику. Они обе в другом месте и в иное время стали бы шаманками своего племени. Но сейчас они были замужем за американцами и называли своих детей Чарли, Люси и Уинифред. Она закрыла глаза и увидела силуэт ворона на фоне кроваво-красного заката. Он летел в землю мертвых, куда уходили все предки и где ждали, когда она, Марими, присоединится к ним.
Глава 17
Она никогда не обманывала. Появлявшиеся призраки не были ни иллюзиями, ни трюками — по крайне мере так утверждала сестра Сара. Она всегда предлагала разоблачителям фальшивых медиумов прийти в ее Церковь Духов и провести на спиритических сеансах любые тесты, какие им заблагорассудится. Они приезжали с камерами и записывающим оборудованием, датчиками тепла и детекторами движения, с самыми передовыми научными устройствами тех дней, надеясь уличить ее во лжи. Но у них так ничего и не вышло. Психиатры и религиозные деятели заявляли, что призраки возникают в результате массовой истерии — люди видят то, что желают увидеть. Однако сестра Сара настаивала на том, что духи настоящие, а она — человеческий проводник, через который они попадают из потустороннего мира в мир живых.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
