— Однако с бандитами серьезная беда. Бездельники, что тут скажешь! Они утверждают, что мстят янки за украденные земли. Черта с два, это не воровство! Большинство испанских бумаг на землю недействительны! Ни один американский судья не примет в качестве официального документа корявую карту с чьим-то именем. Мексиканцы даже не проводили ландшафтной разведки. Просто подъезжали к первому попавшемуся дереву, зарисовывали его на карте, потом ехали на юг к скале, рисовали ее, оттуда к ручью, зарисовывали его и называли это правовым титулом. Именно так они и отобрали землю у индейцев. Сейчас же американцы сделали все как надо, привезя землемеров и адвокатов, и получили землю честным способом. Но бандитам разве объяснишь?
Он съел еще один апельсин и посмотрел, не попали ли капли сока на его модный атласный жилет.
— Линчуют здесь тоже будь здоров. Группа буйных техасцев, живущих в Эль-Монте (называют себя рейнджерами Эль-Монте) чуть не развязала в городе настоящую войну, после того как их товарищ по имени Бин — брат судьи Роя — был найден мертвым в поле недалеко от миссии. Эти кореша промчались по улицам, стреляя во всех, кто попадался им на глаза, и вешая все, что шевелится.
Однако упрекать людей за самоуправство язык не поворачивается. На целую округу один шериф с двумя заместителями да маршал в городе — вот и все защитники правопорядка. Народ вынужден брать закон в свои руки. Конечно, Лос-Анджелес — уже не тот жалкий городишко. Бери выше. Пять тысяч людей на двадцати восьми квадратных милях — это теперь официально крупный город, по крайней мере, согласно калифорнийскому законодательству. Но скажу тебе, дружище, бывал я и в Париже, и в Лондоне. И Лос-Анджелес — это никакой не город.
Он снял котелок и принялся им обмахиваться.
— Но я думаю, что когда-нибудь наверняка им станет. Сюда тянутся железные дороги, а с ними — толпы иммигрантов с востока, жаждущих получить здесь землю. Индейцев сейчас уже особо не увидишь. Их тут жили тысячи, но за прошедшие двадцать пять лет, несмотря на несколько мятежей, они повымирали, миссии были секуляризованы, индейцы оказались предоставлены самим себе, и они просто исчезли, большинство в буквальном смысле слова.
Облизнув пальцы и вытерев их носовым платком, он осмотрелся в поисках членов семейства. Он послал пару людей, чтобы собрать всех для группового портрета. Ему надо было взять интервью у главы рода, Анжелы Наварро, и спросить у нее, каково это — знать, что тебе девяносто лет.
— Что-то таинственное произошло в этой семье в 1830 году, — сказал он, пока фотограф продолжал колдовать над своими хитрыми устройствами и фотопластинками, часто посматривая на солнце. — Младшая дочь исчезла в ночь перед свадьбой, а Наварро, владевший этим ранчо, слег с необъяснимой болезнью. Я слышал, он был прикован к постели несколько недель, а когда поправился, стал совершенно другим человеком. Потерял всякий интерес к управлению ранчо, поэтому хозяйством пришлось заняться его жене.
Говорят, ее поначалу мало кто воспринимал всерьез, поскольку она женщина, и Наварро все еще был жив. Но годом позже, когда надвигались зимние ливни, сеньора предупредила всех, что произойдет ужасное наводнение. Она даже заставила рабочих прорыть сточные канавы вдоль границы своих земель. Другие фермеры не послушали ее, поэтому, когда равнину затопило и зерновые погибли, ранчо Палома было спасено благодаря отводным каналам. После этого к ее мнению начали прислушиваться. Когда она сократила поголовье скота и посадила цитрусовые вместе с виноградом, остальные землевладельцы сказали, что она сошла с ума. И где теперь их ранчо? Скот весь передох, а они вынуждены продавать свои владения. Но не Анжела Наварро. Кое-кто говорит, что она самая богатая женщина в Калифорнии.
Помню, как увидел ее в первый раз — это было еще в сорок шестом. Я шел по Старой Дороге и повстречал ее. Она была великолепна. О, я видел наездниц в Нью-Йорке, но Анжела Наварро скакала, как мужчина. Никакого дамского седла у нее не было. И на голове она носила черную мужскую широкополую шляпу, совсем как у мексиканских ковбоев. Говорят, она каждый день объезжала свои угодья, осматривая сады с апельсинами и лимонами, ряды виноградников, рощи авокадо, пока не стала частью ландшафта. Ей пришлось пересесть в карету, когда возраст все-таки дал о себе знать.
Он достал карманные часы и открыл их.
— Ожидается, что на празднике соберутся все старые калифорнийские семьи плюс богатые приезжие американцы. Ей оказывают почести, точно члену королевской семьи. Словно она царица (он усмехнулся своей собственной шутке), Анжела Наварро, царица Ангелов!
Хотя фотографа явно больше интересовали химикаты, однако Райдер не особо переживал по этому поводу, потому что его монолог был предварительным наброском статьи, которую он собирался написать.
— Помимо управления ранчо, — продолжал он рассказ, — она направила свою энергию на добрые дела и демонстрацию гражданской гордости. Да, сэр, вдова Наварро была серьезной силой в этом городе. Это ее заслуга в том, что проложили деревянные мостки, чтобы дамы могли ходить по улицам, не волоча свои платья в пыли. Она помогла основать объединение Католических сестер милосердия в 1856 году, а те открыли приют для детей всех религий. Она также участвовала в открытии первой больницы, и дважды в год, на Рождество и Пасху, она раздает еду и одежду вдовам и сиротам.
Когда в 1853 году городским советом был учрежден Отдел народного образования, Анжела Наварро стала одним из первых его членов, а когда на углу Спринг-стрит построили муниципальную школу № 1, именно Анжела настояла на том, чтобы в школе учились не только мальчики, но и девочки. Так что помните, мистер, что вы будете снимать необыкновенную женщину.
— Я готов! — наконец произнес фотограф.
* * *
Девять детей Анжелы произвели на свет более тридцати внуков, а те правнуков, которых было слишком много, чтобы их считать. Не все уцелели, так же как не все из ее детей были сейчас живы. Карлотта умерла в Мексике много лет назад, но Анжелика и ее муж-американец, Сет Хопкинс, который добывал золото на севере и приехал, чтобы заняться разведением садов с цитрусовыми деревьями, находились здесь вместе со своими детьми. Но все же, несмотря на такую большую семью, которую Анжела про себя называла своим «маленьким племенем», она до сих пор сильно тосковала по Марине.
Возможно, это и было недостающим кусочком в ее мыслях? Марина.
Фотограф усадил Анжелу в широкое, украшенное резьбой кресло, напоминавшее трон, окружил ее сыновьями и дочерьми, внуками и правнуками. На ней было черное платье с белым кружевным воротничком и такими же манжетами и небольшая белая кружевная вуаль, подколотая к седым волосам. Фотограф пытался уместить всех членов семьи в кадре, переставляя их с места на место. Но дети кричали, малыши плакали, мужчины проклинали жару, поэтому простая фотосъемка быстро превратилась в тяжелое испытание. Похоже, что только Харви Райдер приятно проводил время, сидя в тени, жуя апельсины и не сводя глаз с пухлого зада одной индианки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
