— Когда ты сбежал, я находился в форту. И даже задержался еще на неделю, на случай, если тебя схватят. Когда же стало ясно, что людям Гарднера это не под силу, я уехал. И хотя я предупреждал генерала, что ты не задержишься в окрестностях форта надолго — то, что ты окажешься здесь, даже я предсказать не смог. — Поднося к тонким сухим губам бокал, Уилсон закончил:
— Пожалуй, я имею право выслушать кое-какие объяснения.
Мэри, затаив дыхание, ждала, что же скажет Райдер. Предъявленное ему требование выглядело вполне резонно. Однако некую странную тревогу вызывало то, как оно было предъявлено. К примеру, Джей Мак на дух не выносил дураков, и то же самое, пожалуй, можно было сказать и про сенатора — но некоторые тонкости в его поведении ставили этих двоих людей по разные стороны пропасти. Ведь Джей Мак никогда не провоцировал собеседника на спор, хотя всегда готов был отстаивать свое мнение. Вряд ли про Уил-сона Стилвелла можно было сказать то же самое.
Мэри вполуха прислушивалась к краткому описанию их приключений, которое дал сенатору Райдер. Она видела, как Стилвелл впитывает информацию и в то же время думает о чем-то своем. Когда появилась экономка с требуемым бокалом, Стилвелл отослал ее нетерпеливым взмахом руки, не отрывая взгляда от Маккея. Судя по его виду, он был крайне заинтересован рассказом племянника, но предпочитал держать свое мнение при себе.
При всем старании Мэри не могла припомнить хотя бы одну политическую карикатуру на сенатора. Его правильное, привлекательное лицо не очень-то вдохновляло карикатуристов. Ни одна его черта не могла привлечь к себе особого внимания — разве что глаза, — а их колючую пронзительность трудно было бы передать в простом черно-белом рисунке.
Ростом Уилсон Стилвелл был ненамного выше среднего, однако его внушительные позы и манеры подчас прибавляли ему пару дюймов в глазах окружающих. О густой каштановой шевелюре вряд ли можно было сказать что-то особенное — кроме разве что благородной седины, украшавшей виски и лоб. Усы и бакенбарды были идеально подстрижены и ухожены. Как и говорил Райдер, в его облике нельзя было заметить никаких намеков на излишества. Хрупкое от природы телосложение благодаря широким плечам могло показаться солидным и внушительным. Сенатор засыпал племянника краткими, но дельными вопросами. Мэри без труда представила, как умело ведет он дебаты на заседаниях сената.
— Итак, вы находитесь в Вашингтоне чуть больше суток, — заключил Стилвелл. Он достал сигару из лакированной шкатулки на боковом столе, провел ею у себя под носом — скорее как дань обычаю, нежели наслаждаясь запахом, — отрезал кончик и прикурил. — И только теперь добрался сюда. — Глубоко затянувшись, он медленно, с видимым удовольствием выпустил дым. — Ты не собираешься объяснить мне причину такой задержки?
Уверенная, что Райдер вот-вот заявит, что, мол, вообще не хотел сюда приходить, Мэри решила вмешаться:
— Мы занимались сбором доказательств, которые хотели бы предоставить вам. Для нас крайне важно убедить вас в невиновности Райдера.
— По-моему, я и сам достаточно хорошо знаю своего племянника!
Мэри тут же обратила внимание на то, что данную фразу нельзя считать ни оправдательной, ни обвинительной. Решив не вдаваться в подробности, она поспешила перейти к сути открытий, сделанных ими в военном департаменте.
— Мы уверены, что теперь можем назвать имя организатора резни в каньоне Колтера! — многозначительно изрекла она. — И ваша помощь в этом деле может оказаться незаменимой.
Одна из густых темно-каштановых бровей Стилвелла недоуменно поползла вверх. Сквозь облако дыма он взглянул на Райдера:
— Это правда? Вы все узнали? И потому явились сюда?
— Да, сэр.
— Ну-ну, — напряженно прищурился сенатор. — Я слушаю. И сядь ты наконец, ради Всего Святого!
Маккей заколебался. Ему не понравился ни приказ, ни тон, каким он был отдан. Только заметив ободряющий взгляд Мэри, он отошел от камина и уселся напротив дяди.
— Мы с Мэри почти весь день провели в военном департаменте, — начал он. — Меня интересовали приказы, рапорты и прочие документы, связанные с фортом Союза, и мы…
— Почему?
— Потому что не успели мы попасть в город, как сразу же столкнулись в двумя солдатами, участвовавшими в конвое золотого запаса, вывозимого через каньон Колтера. — Сенатор был явно удивлен — он даже негромко охнул при этом известии. Райдер продолжил:
— И я заинтересовался, что же стало с остальными.
— И?
— Я не могу сказать точно, что все эти люди теперь в Вашингтоне. Но все они либо отозваны из форта Союза, либо вовсе уволены из армии.
Сенатор так и впился в Райдера взглядом, медленно опустив сигару. Его голос больше напоминал раздраженное рычание, когда он задавал свой вопрос:
— По-твоему выходит, что ни один солдат, выживший во время резни в каньоне Колтера, не задержался в форту — так, что ли?
Оба согласно кивнули в ответ — вот только у Мэри во взгляде все еще светилась надежда.
— Ну, — нетерпеливо понукал Стилвелл, — и что же тут такого необычного? Кто-то мог решить, что полученный ими опыт может быть полезен где-то в других местах. Черт, да я сам могу при желании устроить кому угодно такой перевод!
— И немало потрудишься, чтобы получить на него разрешение, — вставил Райдер. — Ну, пусть на одного человека. На двоих. На полдюжины — но не на всех же до единого! А ведь все они были новобранцами, призванными незадолго до того, как стали набирать отряд для золотого конвоя!
— Разве вы не поняли? — Мэри была рада растолковать все как есть застывшему в недоумении сенатору. — Их перевели в форт с определенной целью — включить в конвойный отряд!
— Да я давно все понял, — отмахнулся он. — Но к чему это? Ну, пусть их перевели, они выполняли свои обязанности — увы, неудачно, иначе апачам бы так не повезло, — а потом их отозвали. Одни и те же факты приводят меня к совершенно иным выводам, нежели вас двоих!
С трудом усидев на месте, Мэри спросила дрожащим голосом:
— Сенатор Стилвелл, вы верите, что против Райдера выдвинуто ложное обвинение?
Ответ последовал тут же:
— Конечно, верю!
— Так вот, Райдер уверен, что апачи не имеют отношения к этой ужасной резне! — торжественно кивнула она.
— Ты твердил это и прежде, но не смог ничем доказать, — обратился Стилвелл к племяннику.
— У меня тогда не было возможности собрать доказательства, — просто признался Райдер. — После ареста я не смог побывать в каньоне. И вынужден был полагаться на следователей, увидавших только то, что как бы нарочно подтверждало рассказы солдат, якобы подвергшихся нападению чихуахуа. Ведь даже из армейских разведчиков только одному Розарио позволили обследовать местность — а у того имелись собственные причины скрывать правду.
