— Да, конечно. — Мэри почувствовала, что допустила бестактность, и тут же покраснела. — Я вовсе не хотела, чтобы вы восприняли это как недоверие… я просто… Ну, удивилась, что ли… Все это… — Она умолкла, поскольку поняла, что сенатору нет до нее никакого дела. Он отсутствующим взглядом уставился куда-то в пространство, погруженный в собственные мысли.
— Да, — негромко произнес Стилвелл, окутываясь новым облаком дыма. — Это можно устроить без особых трудностей. И не только мисс Гамильтон — я полагаю, что мы можем позволить себе пригласить сюда и юного лейтенанта. Так сказать, сшибем одним камнем сразу двух птичек!
Мэри ничуть не удивилась, если бы он сейчас кровожадно облизал губы. Затаив дыхание, она что было силы сжала чашку с кофе, чтобы не выдать дрожь в пальцах.
— Ты упомянул генерала Хатчера, Райдер, — продолжал как ни в чем не бывало Уилсон Стилвелл. — Конечно, я с ним знаком, но не слишком близко. Это позволит ему не занимать ничьей стороны и добиваться правды. Надо еще подумать, кому из репортеров можно доверить подобного рода историю. Пожалуй, Маркусу Эсбьюри. Он подойдет. А еще Дезу Ричардсу. Они из конкурирующих газет, но это нам только на пользу. Тем быстрее наши новости попадут в печать. Надо постараться разыскать аккредитованного здесь репортера «Нью-Йорк кроникл» и заинтересовать его тоже.
— Что как нельзя лучше отвечает нашим требованиям, — заключил Райдер. — Ты согласна? — обратился он к Мэри. Та кивнула, дивясь про себя собственной нерешительности:
— Пожалуй, да. Как скоро все это можно организовать?
Сенатору Стилвеллу не понадобилось сверяться ни с часами, ни с календарем.
— Мне потребуется ровно двадцать четыре часа, — заявил он. — Все актеры будут в сборе. А вам двоим поручается написать сценарий.
Глава 16
— Ты такая спокойная, — заметил Райдер, перебирая шелковистые локоны Мэри. Их золотисто-медные завитки обкручивались вокруг ласковых пальцев. Отросшие пряди уже достигли плеч.
— М-м-м, — промурлыкала она, поуютнее устраиваясь у него в объятиях.
Беглецы отклонили предложение сенатора Стилвелла воспользоваться его гостеприимством и вернулись в гостиницу. Они не пытались говорить о будущем. Да и что, собственно, можно было добавить к тому, что было так старательно обсуждено накануне. Они молча разделись, улеглись в кровать и заснули, погруженные в свои мысли.
Однако где-то к середине ночи картина изменилась — только вот кто из них первым потянулся к другому, оставалось неясным. Да, по правде сказать, это и не имело значения. Желание накатилось внезапно, оно оказалось взаимным — и беглецы проснулись одновременно, чтобы как можно скорее удовлетворить друг друга.
После этого они уже не смогли заснуть — хотя оба старательно пытались делать вид, что спят. Мэри долго лежала неподвижно, уставившись в переплет на французской двери. Голубоватый лунный свет струился сквозь полупрозрачные занавески. Время от времени с улицы доносились какие-то звуки — то вопли подравшихся между собой пьянчужек, то грохот переставляемых на крыльце молочных бидонов. Но большую часть времени царила полная тишина, так что можно было различить и приглушенные проклятия бродившего по коридору запоздалого постояльца, и мяуканье запертого на кухне котенка.
— Поговори со мною, Мэри, — услышала она голос Райдера. Лунный свет ласкал его руку, лежавшую на ее обнаженном плече. — О чем ты думаешь?
— Только о том, что должно произойти завтра. — Она порывисто обернулась к Маккею. — Что завтра будет положен конец нашим скитаниям. Ты сам разве не думал об этом? Что это означает для нас?
— Это означает, что нам больше не надо будет скрываться и надевать эти смешные маски.
— Я говорю серьезно.
— Я тоже, — прошептал он, нежно улыбаясь. Приподняв руку, он поцеловал теплую ямку на плече. — Я успел отложить кое-какие деньги — не много, но достаточно, чтобы купить кусок земли возле Флагстаффа. Там у меня есть друг — генерал в отставке. Он не раз приглашал меня устроиться по соседству и предлагал купить часть его угодий. Это чудесная страна, Мэри. Горы. Холодные чистые реки. Отличная трава для скота. Мы не станем баснословно богатыми, но вполне сумеем прокормиться.
— Не правда, мы станем баснословно богатыми, — возразила Мэри, но это не имело никакого отношения к деньгам. Он ощупью разыскал под одеялом ее руку и переплел свои пальцы с ее.
— Но ведь это моя мечта, — сказал Райдер. — А ты? Ты согласна на такую жизнь?
— Я не представляю, как смогла бы жить иной жизнью, — откликнулась она. И это было чистой правдой. Возможность идти по жизни рука об руку с ним волновала Мэри куда больше, чем какие-то подробности этой жизни. Однако она тоже мечтала о будущем — и знала, что эти мечты многое значат для Маккея. — Когда-нибудь я стану учительницей, — сказала она. — Если только во Флагстаффе имеется школа.
— Если даже и нет, так непременно будет, — мягко рассмеялся Райдер. А про себя подумал, что сможет сам построить школу и заполнить ее своими собственными детьми. Он ласково сжал пальцы Мэри. — Это должно сработать, — промолвил он вслух. Однако легкая морщинка между бровей почему-то не разгладилась. — Мэри? В чем дело?
— Твой дядя что-то очень уж усердно принялся копать яму Уоррену Гамильтону!
Стало быть, эту морщинку вызвали мысли не о их будущем, а о более насущных проблемах.
— Но он же все объяснил. Его выставили дураком, а он этого не любит.
— Никто из нас этого не любит, — возразила Мэри, гладя его руку. — Я и сама не знаю… Может, это просто… — Она замялась в поисках нужных слов, чтобы оформить снедавшую ее тревогу. — Как, к примеру, он намерен заставить Анну Лей явиться к нему в дом?
— Какая разница? — пожал плечами Райдер. — Он же сказал, что все устроит, и я ему верю. А ты?
— Ох, да я тоже ему верю. Но есть ли в этом смысл?
— В том, чтобы ему верить?
— Нет, — с ноткой нетерпения пояснила она. — В том, что он способен это устроить. — Убрав руку, она откинулась обратно на спину. — Если сам Уоррен Гамильтон дважды подумает, прежде чем решиться сунуть нос в дом твоего дяди, почему не должна сделать то же самое и его дочь?
Ответ напрашивался: потому что была сумасбродная, взбалмошная и безответственная особа. Однако такой ответ оказался бы неверным. Анна Лей Гамильтон уже успела доказать, что обладает острым и трезвым умом, с помощью которого способна вполне целеустремленно добиваться того, чего хочет. И недооценивать этот ум было бы большой оплошностью.
— Значит, моему дяде известно нечто такое, чего не знаем мы, — наконец сказал Маккей. К этому же выводу пришла и Мэри.
