торопливым, словно Грейнджер спешила отчитаться и перейти к другим делам. Хотя дела у неё на самом деле были. В январе в начале второго семестра Тонкс чудом всё-таки сумела убедить кого-то в аврорате, что в школе магии творятся слишком неладные дела и надо бы там устроить проверку. Авроры, в основном из курсантов, появились там, изучили территорию, пообщались с учениками, но, разумеется, никакого злоумышленника не нашли. Месяц занятия шли спокойно, а в начале февраля те же нападения начались вновь.
Но ещё до этого Грейнджер, понимая, что она, как ведьма в первом поколении, тоже в списке у неизвестного психопата, решила внять советам и озаботиться подготовкой и созданием импровизированных мистических знаков, которые могут помочь для защиты. К этому делу она привлекла двух старших братьев Рональда, объяснив им, что иначе «без её помощи этот балбес наверняка останется на второй год», в результате помимо одного энтузиазма и вороха своих и чужих идей в её распоряжении оказались два более или менее сносных (для школьного уровня) специалиста по созданию магических предметов. В письме она с энтузиазмом сообщала, что они втроём уже почти довели до готовности новое комбинированное заклинание под странным названием «сабля света», осталось только тестирование. Тонкс в своих советах сосредоточиться на защитной магии явно имела в виду нечто иное, однако, как говорится, чем бы дитя ни тешилось… Если с её помощью удастся продвинуть идею, что палочками магическая дуэль не заканчивается, это облегчит ему самому жизнь в школе и уменьшит подозрения к слишком непривычным методам.
— Ладно, на сегодня хватит, — решил Кайнетт, видя, что ученик уже с трудом поднимает руки для очередного взмаха. Маг заставил призрака убрать меч в ножны и вернуться в предмет, после чего велел: — Лин, убери оружие на место, и потом можешь быть свободен до завтра. Я останусь здесь на ночь, беспокоить только если случится что-то экстраординарное.
— Точно ни с чем помощь не нужна, босс? — несмотря на усталость, спросил тот.
— Точно. Работа с книгами, никакой практики.
— Тогда доброй ночи, босс, — ответил сквиб, прежде чем отправиться наверх — смывать кровь и переодеваться.
Молча кивнув ему и подняв барьеры после закрытия двери в мастерскую, Кайнетт направился к книжным полкам и рабочему столу. Сегодня ему понадобятся справочники по алхимии, трансфигурации и созданию артефактов. Ведь он так и не оставил идеи повторить Volumen Hydrargyrum, свой шедевр, на базе местных заклинаний и с много меньшими затратами энергии. С анимацией ртути особых проблем не было, но с управлением и составлением программ работы пока всё обстояло куда сложнее.
Прежде чем начать работу, он подошел к стеллажу и в который уже раз посмотрел на лежащий в небольшой коробке трофей — разрубленный надвое кулон в виде золотого диска с крошечными песочными часами внутри. Теперь, по книгам и разговорам с продавцами в магическом квартале, он уже знал, что это такое. Маховик времени — довольно редкий и сложный мистический знак, позволяющий в несколько раз ускорить или замедлить движение времени для волшебника. Создавался он, как ни странно, сугубо в качестве научного прибора для ведения экспериментов, в первую очередь в алхимии. Например, когда за короткое время химической реакции требуется быстро подготовить несколько свежих компонентов или просто проследить ход преобразования по шагам. Либо наоборот — нужно ждать несколько часов, не отрывая взгляда от котла или реторты, и удобнее делать это, ускорив субъективное время. Как и положено лабораторному оборудованию, экономность и прочность были принесены в жертву точности — во время работы мистический знак постоянно тянул магическую силу волшебника, смешивая её с внешней маной, как и волшебная палочка. Для постоянного сбора энергии из окружающего пространства и предназначалась вращающаяся часть кулона, однако, даже с учетом этого жульничества, сил от волшебника устройство всё равно брало много, что, среди прочего, затрудняло создание сильных заклинаний палочкой во время его работы.
Арчибальд понимал, что восстановить конкретно этот маховик уже не удастся — помимо физических повреждений была почти полностью разрушена магическая структура предмета. Да и с учетом уже имеющейся мистерии для сражения на большой скорости, вряд ли ему стоит делать ставку на ещё одну. А Лин, имея всего пару магических цепей, просто не осилит его использование. Хотя само по себе изучение столь сложного мистического знака оказалось довольно интересным. Кроме того, этот вращающийся механизм для сбора маны взамен статичной сердцевины палочек, требующих двигать их в пространстве, стоило использовать в будущих разработках на базе местной магической школы. Впрочем, для снабжения энергией Volumen Hydrargyrum это ему не пригодится — одним из основных преимуществ мистического знака была подвижность и способность менять форму в широких пределах, а наличие внутри любых твердых, а тем более движущихся частей делало бы всю магическую конструкцию уязвимой. Здесь придётся искать другие методы.
Оторвался Арчибальд от работы около двух часов ночи. Оставив книги на столе вокруг большого листа со сложной схемой магической структуры своего мистического знака, он добрел до небольшой двери в основном зале бункера, снял ещё пару барьеров и вошел внутрь. Обстановка в тесной комнате была минималистическая: небольшая кровать, узкий шкаф, стол с лампой, да картина на стене. Простой портрет — рыжая девушка лет двадцати пяти с красивым аристократичным лицом и холодным взглядом. Сола-Юу, дочь старой магической семьи Нуада-Ре, невеста Кайнетта, так и не успевшая выйти за него замуж. Картину он рисовал сам, без магии или каких-то ритуалов — так, как запомнил свою возлюбленную. Закончил работу маг позавчера, одиннадцатого марта. День смерти Солы в том мире. И самого Арчибальда тоже, но это было не так уж и важно.
Маг продолжал стоять перед портретом, не отводя взгляда в сторону. Прошел уже год с появления в этом мире — достаточный срок, чтобы успеть смириться и с потерей своего рода, и с уничтожением наследия предков и дела всей жизни, даже с утратой собственного имени и большей части сил и возможностей. Но со смертью Солы он смириться так и не смог. Старался о ней не думать, не вспоминать, загрузить себя делами, благо первые месяцы, когда приходилось выживать на каплях магии, не оставляли ему много свободного времени, а после вал новой информации требовал отдавать каждую лишнюю минуту чтению, расчётам и экспериментам. Однако воспоминания никуда так и не исчезли. О подлости ученика, о вероломстве Слуги, о собственном проигрыше от рук ничтожества, после чего Сола была вынуждена сама вступить в войну, о своих колебаниях, когда выбор встал между шансом на победу и её жизнью. Он сам взял её с собой, вытащил из безопасного особняка в
