цивилизованном Лондоне и привёз на край мира для участия в битве за артефакт, который даже не был ему нужен. И хотя причиной его проигрыша и смерти стало множество факторов, на которые он не мог повлиять, но вот в смерти Солы в первую очередь был виноват он сам, не сумевший защитить свою невесту от мерзкого убийцы, презирающего и законы людей, и законы магов. Он не отступил, пока мог, пошел до конца, не думая о ней, и вот чем всё закончилось.
И ещё он понимал, что даже будучи талантливым магом и посвятив три десятка лет изучению смерти, призраков и духов, исправить он ничего не сможет. «Прикосновение небес», истинная магия, позволяющая сохранить душу после смерти, была утеряна в том мире тысячу лет назад. В этом артефакт, способный воскресить человека, считался легендой среди волшебников, и даже он по мифам и сказкам был лишь фальшивкой, не возвращая к полноценной жизни. Да, Кайнетт сам сумел создать неполноценную имитацию чуда, пожертвовав в процессе многим, но вряд ли он бы смог в своё время сотворить такой же маяк для Солы, чтобы в случае непоправимого её душа осталась в мире. Там требуется долгая и тонкая работа с духами, личные договоры — нужно самому быть хорошим спиритуалистом, чтобы повторить тот редкий ритуал, и то успех отнюдь не гарантирован. Таким образом, никакого выхода нет, если только среди тайн этого мира не найдется нечто, сравнимое с «Прикосновением небес», с истинной магией, но шансы на это ничтожно малы. Потому ему придётся и дальше жить, помня, что он стал причиной смерти Солы и исправить это уже никак нельзя.
А ведь, что хуже всего, если он в самом деле собирается заново основать здесь свой род, то через десять или двадцать лет придётся жениться вновь. Подобрав невесту по происхождению, личной силе и потенциалу, чтобы максимально усилить семью и будущие поколения. Но если в прошлый раз ему повезло и среди кандидаток оказалась Сола, которую он искренне полюбил, то кто может знать, как всё обернётся в этом мире? Остаться одному и без наследников нельзя, долг мага не позволяет. А значит, придётся терпеть рядом с собой чужого человека, который ему безразличен — как многие маги его круга. Один раз ему повезло получить идеальный со всех сторон вариант, и он сам уничтожил этот уникальный шанс. Второго раза такой щедрости от судьбы точно не будет. Впрочем, он сам в произошедшем виноват, а потому примет это как наказание. А если в этом мире где-то живёт Сола, возможно, под другим именем или даже в другой стране, то что бы он сделал, встретившись с ней? Через десять лет ей будет тридцать пять, а Джеймсу — двадцать один, в принципе, допустимо, но станет ли она ждать его? А если она уже сейчас замужем? А ещё, если она — самый обычный человек, не имеющий представления о магии? Столько вопросов, на которые нет ответов…
Всё-таки отвернувшись от портрета, маг снял плащ, повесил в шкаф и лёг на кровать, глядя в бетонный потолок. У него оставалось множество других вопросов без ответа. Например, возможно ли вернуться в прежний мир, где осталось множество дел и долгов? Сама по себе, принципиально, возможность существует, Кайнетту даже было знакомо её название — «Калейдоскоп», вторая истинная магия, манипуляция параллельными мирами. Но проблема в том, существует ли в этой реальности её обладатель, а если даже этот древний кровосос здесь обретается, то как его найти среди не менее полутора миллионов волшебников? Особенно в условиях, когда в магическом сообществе нет ни центральной власти, ни единого центра, подобного Часовой башне. И даже если его удастся отыскать, то как убедить помочь? Что он может предложить вампиру возрастом в сотни лет, обладающему силой, превосходящей способности даже сильнейших магов Ассоциации? В любом случае, в легендах волшебников встречаются похожие фигуры, но ни одной достаточно достоверной, чтобы пуститься на её поиски, а потому это пока тоже теоретические вопросы или дело будущего, когда будут в распоряжении и ресурсы, и связи.
Пока же остаётся изучать местное волшебство, копить силы и играть свою роль волшебника в первом поколении. Даже если приходится изображать ученика девчонки, по возрасту годящейся ему в дочери. Даже если нельзя выдавать своего происхождения, которого он никогда в жизни не стыдился и всегда гордо называл имя семьи Арчибальд любому, кто спросит. Даже если приходится тратить время и силы на убогие поделки для продажи примитивным обывателям, не способным даже осознать значение слова «магия». Даже если он вновь вынужден будет учиться в школе, причем заняв позицию мага в первом поколении без покровителей, уважения и хотя бы намёка на авторитет. Даже если у него теперь всего шестнадцать магических цепей качеством едва выше среднего, а общий магический резерв составляет меньше трети от того, что был доступен в прошлой жизни (и это без фамильного герба!), да и тело Джеймса пока не может выдержать открытие их всех разом, и потребуется несколько лет упорных тренировок на адаптацию. Неважно, он собирался выдержать всё это.
Хотя порой Кайнетта посещала мысль, насколько бы всё было проще, займи он место наследника аристократической семьи. Да взять хоть того же Малфоя, которого довелось увидеть летом — окажись он в теле этого мальчишки, то вопросы как минимум с деньгами и авторитетом даже не возникали бы. Как и необходимости искать редкие или запрещенные книги по распродажам или через сомнительных торговцев, а также собирать знания о магическом мире здесь и там, от разных людей. А если бы удалось убедить «отца», что его знания способны усилить власть их семьи и сотрудничество пойдет обоим на пользу, то и скрываться ото всех не пришлось бы, необходимые ресурсы он получил бы в своё распоряжение просто как наследник рода.
В любом случае, сейчас это уже не исправить. Однако если он собирается для страховки вновь создавать маяк, нужно озаботиться местом получше, где будут доступны куда более удобные кандидаты, чем сборище нищих. С этой мыслью маг и уснул.
***
— Это всё на сегодня?
— Да, последнее занятие. Идём.
Кайнетт пошел по Косой аллее, не оборачиваясь и слыша по шагам, что Лливелин следует за ним. Сквиб в свой первый визит в этот квартал, ещё осенью, ходил тут с открытым ртом и вертел головой во все стороны. С тех пор Смит немного к магии привык, но всё-таки следовало следить, чтобы он не застрял у какой-нибудь витрины. Интересовали его пока всё больше разные малополезные нелепости, вроде тех
