но могут и придать сил. Они могут обезоружить, но могут и вручить оружие. Они могут нести всю низость и ничтожность, но могут взывать и к величию. Сказав это, Сэрдил наверняка хотел принести своему оппоненту угнетение, однако они придали ему лишь дополнительный стимул, стали импульсом, ведущим к силе. Бой остановился, но лишь на мгновение. Словно острая игла, пройдя сквозь непроницаемую плоть тоугвара, эти слова кольнули разум. И, как за каждым уколом следует реакция, так и за этим мерзким высказыванием последовал ответ. Зодиал заговорил, и его голосище звучал на всю округу, словно боевой набат, словно воинственный клич, призывающий на битву:
- Да как такое сочетание слов вообще могло родиться в твоём гнусном сознании? Да как оно сумело сорваться с твоих уст? Как ты смеешь говорить подобное про нашего создателя, про одного из великих, которые создали миры и поселили в них собственные творения? Ваул – бог, Ваул – отец, Ваул – это всё. Нет другого такого, кто был бы к нам так близок, как наш создатель, как тот, кто даровал нам не только жизнь, но силу и, самое главное, предназначение, - далее он воззрился в небеса и обратился к своему богу, - О, Ваул, где бы ты ни был, устреми свой всепрозревающий взор сюда, на это самое место и даруй твоему верному служителю знак своего одобрения. Пусть никто из ничтожных творений даже не думает позорить твоё имя. Яви себя, и пусть позорящий тебя ответить за те слова, которые он в своём собственном безумии сумел изречь.
Сэрдил пытался что-то говорить, пытался усмехаться и утверждать, что Зодиала никто не услышит. Но все его слова тонули в громогласных возгласах истинного сына Ваула. И ему всё же пришлось умолкнуть, потому что в тот же миг, как Зодиал закончил, произошло то, что стёрло все сомнения – Ваул существует. Из-под ног могучего тоугвара поднялась сила земли, обволокла его, проникла внутрь и усилила, так что он даже преобразился. Как и у саткара, у тоугвара отросли крылья – зелёные перепончатые. Правда, глаза так и не прорезались. Помимо этого, на нём появились доспехи, латные, зелёного цвета. А ещё возросла его стать, так что он сделался таким же огромным, как и его противник. Изменился и его меч. Если раньше это был просто двуручник с незамысловатой гардой, то теперь он стал больше, чтобы соответствовать увеличенному росту своего владельца. И, конечно же, он стал гораздо изящнее, как будто бы кузнец, ковавший его, пытался сделать, скорее, трофейное оружие, которое можно будет повесить на стенку и любоваться. У основания клинок спирально закручивался, но больше половины лезвия было прямым и обоюдоострым. Гарда имела вид половины окружности. Довольное простенькое украшение, однако в нём была некая строгость, которая в руках истинного сына Ваула смотрелась ещё большим украшением, чем россыпь драгоценных камней. К слову, о камнях – огромных размеров изумруд украшал набалдашник. Лезвие покрывала еле заметная магическая прослойка светло-зелёного цвета – цвета магии земли. Но связи с эфиром этот клинок не устанавливал, наоборот, незримые токи силы тянулись к подножию, что говорило лишь об одном – это изделие было сделано при помощи силы земли и подпитывается также от неё.
Безмолвие достаточно долго владело этим местом. Изумлёнными были все: и четверо тоугваров, и сам предатель. Тишину разорвал тихий гул одного из братьев Зодиала:
- Избранник Ваула.
Тут же последовала реакция Сэрдила – он закричал на всю округу, и в его голосе смешались ярость и зависть:
- Нет! Ваула больше не существует! Это Зодиал что-то наделал!
Чистая, словно гром средь ясного неба, речь избранника великого послышалась в ответ на это заявление:
- Ты прав. Это я. Я воззвал к Ваулу и попросил его вступиться за своё имя, которое ты, ничтожное отродье Хора, пытался опозорить. Но твоя кровь искупит твой поступок.
Сэрдил хотел что-то ответить ему, но не смог, потому что ему нужно было торопиться отбивать удар истинного тоугвара. Каждый взмах Зодиала оставлял после себя светло-зелёный шлейф силы. А, когда клинки сталкивались, происходила такая же светло-зелёная вспышка. Меч разульфуда не был объят никакой силой, а потому с каждым таким парированием он приближал миг, когда его оружие просто-напросто будет сокрушено. А потому он старался уворачиваться от атак своего врага. Но, как уже было сказано, его стать не позволяла ему использовать манёвры. А тем более с возросшим могуществом Зодиала это стало совсем невозможно свершить. Но саткар вышел из этого положения – он немного изменил свою сущность. Оставаясь разульфудом, Сэрдил переделал небольшую частицу себя в раждалода. И это позволило ему укрепить свой меч силой огня, так что клинок тут же покрылся пламенем и начал оставлять за собой шлейф рыжей силы, а парирование ударов Зодиал теперь не разрушали этот бугристый клинок. Это говорило о том, что Сэрдил продолжает углубляться в собственную сущность, так что начинает понимать её лучше, чем раньше. Теперь он способен уравновешивать свои силы, чтобы сражаться с врагом на равных. Используя необходимый объём знаний раждалода, он усилил своё оружие, остальное же было послано в сущность разульфуда. Так что предатель и сильным оставался, и немного впускал магию в свою сущность. Но всё же в том, что касается саткара внутри, ему ещё нужно многое открыть, понять и воплотить на себе. Однако он для себя окончательно решил, что будет разульфудом с примесью раждалода, потому что понимал, что такое смешение сущностей было самым эффективным.
Сэрдил ликовал в своём сердце оттого, что, несмотря на всю мощь, которую Ваул подарил его оппоненту, он всё равно оставался непобеждённым. Им обоим всё равно приходится вести битву, приходится сражаться. Не было такого, чтобы подарок бога был настолько велик, что сражение завершилось одним ударом. И это укрепляло его иллюзию, что мятежный тоугвар выбрал правильный путь, решив остаться саткаром. Он хотел всё это, конечно же, высказать избраннику великого, но Зодиал не ослабевал натиск, а потому, чтобы не пропускать могучие удары, подкреплённые силой земли, Сэрдилу приходилось быть сосредоточенным на них и отбиваться. А тут уже не было места словам. Сын Ваула не давал противнику даже возможности перевести дыхание и сменить тактику. Используя свои крылья, он налетал на саткара с воздуха сразу же после того, как нанесёт ему рубящий удар. Иногда специально откроется для удара, примет его своими доспехами, что были крепче его плоти, а в этот миг сделает колющий или рубящий выпад по незащищённому противнику. Да, пребывая в спокойствии,
