мой ум, когда я признавалась вам в чувствах. Нигде, наверно, я была полной дуры. Вы просто отморозок. Надеюсь, я вас больше никогда не увижу. Подпишите моё заявление, я оплачу вам неустойки,— продолжала хрипеть Селена, пока вместе с японцами переворачивала Грина на спину. — Вроде… вроде бы дышит.
— Селена, — вновь прохрипел Джерт. — Я не такой. Клянусь. Я не такой.
— О нет, мистер Анселл, вы — такой. Вы — мразь, которая навязывает другим свою волю, хоть хитростью, хоть кулаками. Даже я… я под вами почти сломалась. Хотя стоило уйти ещё после первого раза. Вы не думали, что могли убить его⁈ Сделать инвалидом⁈ Вы посмотрите, он потерял сознание! Сознание потерял, как можно было его так избить!
Через мгновение подъехала скорая помощь. Крупного, хрипящего Говарда поместили на носилки, мисс Бауэр влезла вместе с ним. Сотрудники быстро поняли, что от неё ничего не добиться, и стали оживлённо расспрашивать окружающих зевак с цветными зонтами. Те принялись в красках рассказывать, перебивая друг друга.
Селена села на узкую кожаную скамейку внутри широкого автомобиля. Пару секунд держалась, затем тяжело, горько разрыдалась, схватившись за лицо. Холодные пальцы впивались в кожу лица, нос моментально заложило. Сердце глухо стучало в ушах.
Что это было? Когда они не успели что-то поделить? И что именно? Фотографа? Или что-то ещё? Серена скорой гудела, машина покачивалась из стороны в сторону. Несколько японцев стояли над Говардом, чьи ресницы всё ещё неподвижно лежали на бледной коже.
— Почему всё так произошло… — немного успокоившись, прохрипела она. — Что… к этому привело? Мистер Анселл всегда был таким неадекватным? Всегда был готов… наброситься, если ему поперёк слово сказать? Вроде бы он был уважительным. Добрым. Пока я не призналась ему в любви, — она вновь схватилась за лицо и разрыдалась.
Японка в форме мягко положила руку мисс Бауэр на плечо в попытке утешить. Что-то сказала, но что — Селена не поняла. Вскоре показалось здание больницы.
Скрип железного ящера
Боли не чувствует ящер железный,
Но тосклива его монотонная песня —
"Навстречу деревьям, навстречу туману,
Пока бесполезным не стану!"*
Он так и стоял посреди дороги, когда на него с опаской косились люди. По дуге его обходили, кто-то вообще решил сменить маршрут и пошёл назад, лишь бы не проходить мимо невменяемого белого мужчины. Анселл тяжело дышал, глядя на кровавые разводы на асфальте, видел, как с волос лилась дождевая вода. Вскоре сзади послышался стук тихих каблуков, а на спину легла легкая женская рука.
— Мистер Анселл, вы в порядке? — неловко спросила Дора, накрывая шефа куполом зонта. — Я слышала, как тут кричала мисс Бауэр. Как вы себя чувствуете? Что произошло? Вы… подрались с мистером Грином?
— Да, — обреченно пробормотал Джерт.
— А почему? Он… что-то не так сказал?
— Схватил меня за ворот, — мужчина вновь в ярости оскалился, но тут же взял себя в руки. — Назвал меня лицемером. Попытался надавить на меня. Пригрозил, что сольёт Селене наш с ним разговор, если я не прогнусь и не передам его людям эту съёмку.
— Разговор о чём? — модель удивлённо вскинула брови.
— О том, что я о ней, якобы, думаю, и о полных женщинах в целом, — Анселл сжал кулаки. — Я сказал ему, что мы с ней переспали. Об этом итак шуршит каждая сотрудница в студии, рано или поздно сплетни дошли бы и до него. Я решил ускорить этот процесс, — он вновь сжал кулаки.
— А он что?
— Дал мне в челюсть, — Джерт оскалился. — Ненавижу его. Я был готов с землёй его сравнять. Похоронить прямо под этим деревом. А потом тут как-то возникла Селена, я её даже не заметил. И теперь я злодей. Монстр. Может так оно и есть, я уже и не знаю.
— Мистер Анселл, — Дора мягко погладила его по напряженной твёрдой спине. — Вы очень сильный человек. Сильный и сдержанный. Но даже у вас есть предел. Когда на вас подняли руку, этот предел порвался. Не вините себя особо. Если бы кто-то меня ударил — я тоже кинулась бы драться. Он первый начал, значит, вы не виноваты. Вы ни в чём не виноваты.
— Я уже не знаю, — мужчина вновь мертвым взглядом уставился в асфальт. — Я ничего не знаю. Меня ненавидят теперь. Раз так, может… это оправдано. Может, я правда ужасен. Я теперь не знаю, что со мной будет. Меня депортируют. Филиал в Японии придётся продать.
— Мистер Анселл, я дам за вас показания, — Ильдаго с грустью вскинула брови. — Я скажу, что стояла в коридоре и всё видела. У меня хорошая репутация, мои слова никто не поставит под сомнения. Ваши действия спишут на самозащиту, вас оправдают!
— А, может, меня не стоит оправдывать? — он вскинул брови.
— Ну… ну как же так, ну… — девушка попыталась его обнять, но тот резко отстранился.
— Не трогай меня. Не надо… так меня трогать. Я хочу побыть один. Единственная просьба: скажи девушкам, рабочего дня сегодня не будет. Передай Айзеку, чтобы всё отменил на ближайшие два дня. — Джерт хлопнул ладонью по карману брюк, чтобы проверить там наличие ключей от машины. На месте. Достал их и, чуть прихрамывая, пошел к машине.
— Мистер Анселл, если хотите с кем-нибудь поговорить, или если захотите получить помощь, или поддержку, я всегда на связи! Звоните мне, пожалуйста, в любое время! — крикнула Дора ему вслед.
Он ничего не сказал. Сел в машину, молча откинулся в водительском кресле и закрыл глаза. Разодранная от удара щека болела. Внутри всё натягивалось, рвалось, иногда до такой силы, что становилось нечем дышать. Жгло костяшки пальцев, машина пахла привычно, но сейчас этот запах никак не вязался с запахом крови на губам.
С запахом отчаяния.
— Может, я не заслуживаю отношений? — пробубнил он себе под нос, таращась на руль. Чуть дрогнули уголки губ. — Может я и вправду… плохой?
Он вновь полез в карман, пытаясь найти в нём носовой платок, или, хотя бы, салфетку. Однако, вместо салфетки вытащил чек, который импульсивно забрал из аптеки, когда покупал таблетки своему любимому фотографу. Зачем-то он его развернул, и молча уставился на несколько кандзи — название лекарства.
«Она никогда раньше не говорила мне про головные боли» —
