Чем дольше тянулось молчание, тем больше Мэсон приходил в замешательство. Отсутствие Смэджа в момент выстрела окончательно убедило его, но он уже не мог отказаться от своего решения и чувствовал, что это значительно ослабляет его позиции. В то же время он был сверх всякой меры шокирован поведением Парсела. Где же это видано, чтобы подсудимый садился на стол и лакомился бананами перед лицом судей! Но с другой стороны, Парсел у себя дома. Если разобраться, это его стол и его бананы, он имеет право распоряжаться ими как ему угодно — тут ничего не скажешь. Впервые в душе Мэсона столкнулось уважение к общепринятым формам с уважением к частной собственности, и это столкновение лишило его дара речи.
А Парсел принялся за второй банан. И сделал это совсем напоказ. После приступа тошноты под папоротниками он чувствовал пустоту в желудке, и ему просто захотелось есть. В то же время он ясно представлял себе все, что происходит в душе Мэсона, и, несмотря на грозившую ему опасность, не мог не улыбнуться про себя. И впрямь, трудно судить за предательство человека, который сидит на столе, болтает ногами и жует банан. Столь серьезное обвинение требует куда более торжественной обстановки. «Что за комедия! — подумалось Парселу. — Какое значение придают люди внешности, всему, что дает им власть над другими! Мэсон был бы счастлив, если бы его главу венчал черный креп и судейский парик, когда он будет выносить мне смертный приговор».
Парсел вытер пальцы платком, спрыгнул со стола, уселся на «скамью подсудимых», удобно опершись спиной о стенку, и посмотрел на Мэсона.
— Мистер Парсел, — тотчас заговорил Мэсон, — с первого дня нашего пребывания на острове вы всегда производили впечатление человека, стоявшего на стороне черных против своих соотечественников.
Парсел покачал головой.
— Я защищал права таитян потому, что права их были ущемлены, серьезно ущемлены. И не только их права, но их человеческое достоинство. Точно так же я стал бы защищать права и достоинство моих соотечественников.
— Значит, вы считаете, что ответственность за эту войну падает на британцев?
— Она падает на Маклеода и на тех, кто голосовал за него. Она падает и на вас, так как вы стали его союзником после убийства Кори и Меоро.
— Не смейте меня критиковать, мистер Парсел!
Парсел поднял брови и холодно спросил:
— Почему?
Мэсон старался найти подходящий ответ, ничего не придумал и продолжал:
— Я сам слышал, как вы говорили, что Маклеод не имел законного права убивать тех двух черных. Стойте ли вы и теперь на этой точке зрения?
— Да, стою.
— Как мне передали, Кори хотел пронзить Маклеода копьем, и тогда Маклеод выстрелил.
— Это верно, но перед тем Маклеод сам спровоцировал Кори. Он бросил камень ему в лицо.
— Кори надо мной издевался, — сказал Маклеод, ставя свою табуретку на все четыре ножки и жестко глядя на Парсела.
— Я сам слышал, как Бэкер жестоко издевался над вами, в ту ночь, когда делили женщин, и однако вы ничего ему не сделали.
— Это другое дело. Но я не позволю черным оказывать мне неуважение.
— Значит, у вас два мерила и два закона?
— Конечно.
— Вот видите, к чему приводит такая система: шестеро убитых.
— Эти рассуждения уводят нас в сторону, — нетерпеливо бросил Мэсон. — Из ваших слов, мистер Парсел, я заключил, что с тех пор как черные скрылись в чаще, вы оправдываете все, их поступки.
— Не совсем так. Я не оправдываю насилия.
— Однако вы считаете, что дело их справедливо.
— Да, справедливо, — с силой сказал Парсел.
Серо-голубые глаза Мэсона заблестели. Он выпятил грудь, вобрал шею в плечи и нагнул свой квадратный череп, словно готовясь к нападению.
— Мистер Парсел, — сказал он, четко выговаривая каждое слово, — в ноябре я поставил вас в известность, что собираюсь спрятать оружие в пещере. Вы единственный британец на всем острове, которому я открыл этот план. Третьего дня черные скрылись в чаще и на другой же день нашли мое оружие. Поскольку вы также единственный британец, сочувствующий их делу, я заключаю, что это вы указали им мой тайник.
Парсел вскочил.
— Вы с ума сошли, Мэсон! — закричал он в бешенстве. — Как вы смеете предъявлять мне такое обвинение? Вы и сами этому не верите! Я не желаю вооружаться сам, не стану же я давать оружие другим!
— Чем вы объясните тогда, что черные так быстро нашли мои ружья?
— Меани обнаружил вашу пещеру еще в ноябре. Он прятал там Итиа и Авапуи.
— Кто вам об этом сказал?
— Итиа.
— Когда?
— Вчера.
— В котором часу?
— За несколько минут до нападения на водоносов.
— Ну, разумеется, — протянул Мэсон.
Парсел посмотрел на него сверкающими глазами, но ничего не сказал. Мэсон продолжал:
— А как вы объясняете, что черные узнали о походе за водой?
— Их жены все время общались с нашими.
— Вы хотите сказать, что они за нами шпионят?
— Не сознательно. Но все таитянки болтливы.
— Миссис Мэсон не болтлива, — решительно возразил Мэсон.
Парсел открыл было рот, чтобы возразить, но сдержался.
В конце концов восхищение Мэсона своей женой даже трогательно. Жаль только, что оно не распространяется ни на весь ее пол, ни на все ее племя.
— А миссис Парсел болтала с Итией? — холодно спросил Мэсон.
Парсел нахмурился. Конечно, миссис Парсел тоже из болтливых…
— Не знаю, — ответил он сухо. Потом добавил: — В поселке девять жен британцев. Почему вы считаете, что именно моя жена рассказала Итии, когда выходят водоносы?
— А вы ей не говорили?
Парсел снова уселся.
— Конечно, нет, — сказал он, пожав плечами. — Зачем? Что мне за интерес? Вы скоро обвините меня в том, что это я устроил засаду водоносам.
— Ни в чем подобном я вас не обвиняю. Когда черные сбежали в чащу, почему вы меня не предупредили?
— А почему я должен вас предупреждать?
— Чтобы я успел пойти в пещеру и вынести свое оружие.
— Значит, вы уже переменили мнение и не считаете, что я указал таитянам, где тайник?
— Не понимаю, — опешил Мэсон.
— Вы сами себя выдали, — ответил Парсел, подымаясь и снова ставя ногу на край табуретки. — Никогда вы не верили, будто я сообщил ваш секрет таитянам.
Мэсон покраснел и захлопал глазами.
— Объясните, что вы хотите сказать.
— Не можете же вы одновременно обвинять меня в том, что я выдал ваш секрет, и в том, что вовремя вас не предупредил. Либо я предатель, либо я разиня. Одно из двух!
— Я не вижу тут никакого противоречия, — возразил Мэсон. — Именно потому, что вы меня не предупредили, я и решил, что вы выдали мой секрет.
