— Мне не нужно готовиться из-за каких-то детей, — высокомерно произнес недодемон и довольно шустро побежал встречать гостей.
— Тупица, — сказал Ленок, когда бодрый топот затих где-то вдалеке. — Один из этих детей дважды не позволил тебе завершить жертвоприношение.
Теперь следовало подумать о чем-то более достойном, чем попытки вывести противника из равновесия. Самосожжение, видимо, откладывается. Или отменяется? В любом случае, теперь от него пользы не будет. Значит, энергию, сохраненную для него можно использовать для чего-то другого. Чего-то более полезного. Над этим следовало подумать. Спокойно подумать. Не рваться вперед, не снимать защиту, не бежать на помощь. Пользы от его помощи, когда он в таком состоянии.
— Смирение, — улыбнулся Ленок. — И много льда. Холодного, прозрачного, без примесей засоряющих мысли. Что-то должно быть.
Божественная справедливость
— Твою ж… — ошарашено произнес Тиаш, остановившись так резко, словно налетел на невидимую стену.
Хорошо, что третий помощник бежал первым и успел вырваться немного вперед. Нет, с одной стороны ничего хорошего. Свою жизнь он по-прежнему считает чем-то гораздо менее ценным, чем она есть на самом деле. Но с другой стороны. С другой стороны все, кто бежал за ним следом, успели замедлить движение. По разным причинам. Кому-то не хотелось сбить парня с ног. Кто-то разумно решил сначала выяснить, почему он ругается и только после этого принимать решение, стоит ли бежать дальше. А большинство среагировали как на приказ. Точнее, на предупреждение об опасности. И именно поэтому никто не вляпался в то, что начиналось практически у ног Тиаша. Даже удивительно, что он сам сумел вовремя остановиться.
— Твою ж… — не менее ошарашено поддержал Тиаша Хаски.
Кто-то за спиной выразился гораздо эмоциональнее и цветастее. Пейзаж впечатлял. Вовсе не пугал, и даже не вызывал тошноту, как несколько лет назад, когда Хаски довелось полюбоваться на людей размазанных каким-то хищником по россыпи камней. Наверное, потому, что в этом пейзаже все было несколько слишком, и разум не мог воспринимать оторванные руки, развешанные по веткам кишки и чью-то весело скалящуюся голову как останки когда-то живших и дышавших людей. Просто куклы. Замороженные части кукол. Декорации к непонятному представлению.
Вот только актеры куда-то отлучились, оставив декорации на поруганье ветру и снегу.
— Оно настоящее? — спросил кто-то, видимо тоже не мог воспринимать открывшуюся картину как что-то пугающе-реальное.
— Настоящее, — уверенно подтвердил Тиаш.
Хаски подошел ближе, отстраненно полюбовался художественно разбросанными по поляне кусками алого льда. То ли действительно замерзшая кровь, то ли подкрашенная вода. В любом случае, замерзал лед в какой-то посуде, это потом его сюда принесли и вытряхнули.
— Противно, — сказал Тиаш.
— Ага, — подтвердил Хаски, глядя на разрубленного пополам мужчину с умиротворенным лицом. Похоже, этот мужик всю свою жизнь мечтал о том, чтобы его в жертву принесли.
— А должно быть страшно, как мне кажется…
— Мало ли кто и кому что должен, — передернул плечами Хаски.
— Пошли дальше! — велел Тошиминэ, тоже немного полюбовавшись пейзажем. — Только осторожно. Эти тела, они не мертвы. Больше похоже на сон. И они могут проснуться, если их тронешь.
— Что? — довольно дружно переспросили за спиной.
— Демонская еда, — мрачно сказал Рыжая Сволочь. — Недоеденая. Ставшая едой добровольно. Поэтому и умереть не может, пока не разрешат. Или пока кто-то не добьет. Или пока хозяин не подохнет.
— Ты уверен? — спросил Хаски.
— Уверен. Я вижу. Точнее, кошка чует. Они пахнут как живые. И про нечто подобное я когда-то читал.
— Да, я тоже читал, — признался Хаски. Читал-то он еще в школе и был уверен, что это просто страшные сказки. — Только не думал, что когда-нибудь что-то такое увижу.
— Я тоже не думал, — признался Тошиминэ. — Обычно демоны в верхних пределах не задерживаются, и создать что-то наподобие религии не успевают.
— И это никто до нас не нашел? — удивился подошедший к Хаски Сой.
Первый желтых недовольно на него посмотрел.
— Находили, — сказала Тэйтэ. — Давно. И даже пытались уничтожить. Точнее, думали, что уничтожили. Эти твари тогда совсем обнаглели, деревни вырезали во славу своего божества, а потом со счастливой улыбкой позволяли божеству себя сожрать. Только… Только папа был уверен, что они каждый раз призывают разных демонов.
— Ну да, поверить в то, что демон один, и он тут живет сложновато, — недовольно произнес Тиаш, покрутив головой и, видимо, так и не высмотрев устраивавшего его маршрута. Части тел были почти везде.
— Я проведу, — сказал Тошиминэ. — Тут есть и мертвые. Видимо не все жертвы пришли сюда добровольно.
Хаски кивнул, не став уточнять, что на мертвые тела наступать тоже не хочет.
Вблизи все оказалось еще хуже, чем выглядело на расстоянии. Не все куски тел выглядевшие обледенелыми таковыми были. Некоторые наоборот могли похвастаться как легко узнаваемым душком, так и не желающей сворачиваться, или превращаться в лед кровью. Идти приходилось очень осторожно. И заставлять себя не увлекаться тем, что находится практически под ногами. Тревога и предчувствия вернулись к Хаски и видимо не только к нему одному. Люди оглядывались, старались не терять друг друга из виду даже на мгновенье. Казалось, зажмурься посильнее и когда откроешь глаза, никого живого вокруг уже не будет.
— Запугивает, — уверенно сказал Сой, так и не отошедший от Хаски.
— Нет, предупреждает. Чтобы никто сюда случайно не забрел. Это у нас иммунитет, мы демонов видим часто. А те, кто с ними не сталкивался, почувствуют насколько неуютно рядом с этим местом гораздо раньше и скорее всего, предпочтут близко не подходить, — объяснил Тошиминэ.
— Или подойдут и их принесут в жертву, — добавил Хаски.
Хозяин декораций все не появлялся, и первому желтых начинало казаться, что лучше бы появился. Чем дольше он тянет, тем меньше спокойствия остается у охотников на демона. Еще немного и они бросятся на любой громкий звук, даже не посмотрев, что его издало. А это плохо. Рядом с демоном нельзя бессмысленно бегать. Нужно всегда четко видеть, что происходит вокруг и контролировать себя, свои эмоции, иначе он обманет. Слух обманет, зрение, восприятие мира.
Впрочем, они ведь это все знают, значит, никто не должен настолько легко попасться. Да и заметят странное поведение вовремя. Не могут не заметить.
А потом тела закончились и дорога тоже. Точнее, дорога сначала уперлась в густой туман, а потом и вовсе в скалу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
