отца.
Всё же какое приятное чувство, ощущать, что у тебя есть семья. Наверное, я никогда не перестану наслаждаться этим.
— Так, Игорь, руки мыть, и за стол! — распорядилась мама. — Вася, бросай свою полку. А я как раз готовить закончу.
Через пару минут я уже сидел на кухне на своём месте, отец на своём. Мать металась, спеша расставить тарелки, а тут и Катя вернулась с буханкой свежего, ещё тёплого хлеба.
— У нас новый магазин открылся? — спросил я. — Откуда такой хлеб в обед?
— Это соседка печёт, у неё муки теперь — два балкона завалены, — пояснила мать. — Я ей масла закинула пять килограммов, так она нам в течение месяца по булке в день печёт. И ещё половине подъезда.
— А откуда у тебя столько масла? — начиная подозревать нехорошее, уточнил я.
— Так, зарплату продуктами выдали в прошлом месяце, и теперь какое-то время так будет, — пожала плечами мать.
— А тебе, папа, надеюсь, не выдают зарплату патронами? — попытался я разрядить обстановку шуткой.
Но отец сразу нахмурился. Это мне не понравилось.
— А отца уволили, — вздохнув, сказала мать. — Мы тебе не хотели говорить, чтобы не расстраивать. Но раз уж ты приехал, чего скрывать?
— Но как уволили? — удивился я. — Ты же лучший в своём деле!
— Завод закрывают. Почти всех уже уволили, — вздохнув, сказал отец. — Остальных к концу недели оформят. Министерство обороны сокращает расходы.
И сразу же мне вспомнился директор академии. Владислав Степанович, выходит, боялся он совершенно не зря.
— Но отец активно ищет работу! — заявила мать, словно оправдывая супруга.
— Ищу, — подтвердил тот. — Пока хороших вариантов не было, но, если что, всегда можно пойти сторожем в детский сад неподалёку.
Мой отец, отличный специалист, сторожем. Сложно было в это поверить.
— И у всех так? — уточнил я.
— Практически у всех, — подтвердила мать. — Людей сокращают, цены растут. Так, ещё и бандиты эти повылазили, свободу почуяли. Полиция их трогать боится. Поэтому вот так...
Благодушное настроение окончательно выветрилось. Но спасибо директору — отправил в отпуск, и я хотя бы узнал, что творится в родном городе. А то так бы и пребывал в полной уверенности, что дома всё в порядке, пока я там в академии рожи бояричам бью да с преподавательницей сплю. Я чуть было даже Лисицким спасибо мыслено не сказал за то, что спровоцировали ход событий, которые привели к тому, что я оказался дома. Но это был бы уже перебор.
— А что вообще с деньгами у вас? — спросил я, разглядывая членов своей семьи. — Счета за квартиру есть чем платить?
— В этом месяце заплатили, а там что-нибудь придумаем, — ответила мать.
Что ж, значит, не всё ещё так плохо, раз заплатили.
— За месяц, до следующей оплаты, я найду деньги, — пообещал я. — Так что об этом не переживайте.
Родители заулыбались, бросая друг на друга довольные взгляды. Они, конечно же, не верили, что я действительно смогу чем-то помочь, но оценили порыв. А кто бы на их месте поверил, если я сейчас для окружающих сопляк? А уж для родных отца с матерью всегда буду маленьким мальчиком.
— Значит, месяц у нас есть? — уточнил я. — Продукты есть, срочных платежей нет?
— Нет, — подтвердила мать и уточнила: — Платежей нет, продукты есть.
— Это хорошо.
Вытащив из кармана бумажник, в который до этого переложил лишь часть купюр, чтобы не показывать всей суммы, я вытащил четыре бумажки по пятьдесят рублей каждая и положил на стол.
— Откуда, сынок? — спросил, глядя на меня, а не на деньги, отец.
— Стипендию в академии перед отъездом выдали и компенсацию, — ответил я с улыбкой.
— Какую компенсацию? — напрягся отец.
— Моральную, — коротко ответил я.
— А за что? — взволнованно спросила мать.
— За то, что приходится ночевать в казарме, где храпят два десятка балбесов, и ходить в сапогах, — разрядил я обстановку совсем уж откровенной шуткой, понял, что перед этим пошутил не очень удачно.
Мать с отцом переглянулись, а я добавил:
— Премию мне выдали за то, что одного боярича спас во время занятий.
Родители успокоились, мать прибрала деньги со стола, а мы приступили к обеду. Наслаждаясь маминым борщом, я старался отвлечься от тяжёлых мыслей, но реальность всё равно никуда не девалась.
Мне нужны деньги, чтобы помогать семье. Это ведь у меня за плечами опыт выживания в такой ситуации, а что мать, что отец к подобному не готовы. А значит, либо мне нужно забирать документы из академии и устраиваться куда-то работать, либо искать способ подняться прямо сейчас, а не через годы обучения.
— Можно съездить в Турцию, — заговорила мать, словно читая мои мысли и очевидно возвращаясь к уже не впервой поднятой теме.
Сестра повернулась ко мне и, держа кусок хлеба с маслом в руке, пояснила:
— У нас одна соседка привезла турецкие кожаные куртки, сдала оптом продавцам на рынке и теперь думает ещё поехать. Мама тоже хочет так съездить.
Я неодобрительно покачал головой. Отправлять мать в чужую страну — это явно за гранью.
— Ещё мне много масла выдали, его можно продать, — выдвинула новое предложение мать. — А, может, ты, Игорь, мог бы это сделать? Самой мне как-то неуютно, не умею я торговать, а учиться уже поздно. Ты молодой, шустрый, у тебя больше шансов, что получится.
Я улыбнулся в ответ и сказал:
— Ну, разумеется, мам, я всё сделаю.
И я действительно сделаю всё ради семьи.
Ведь семья – это святое.
Глава 20
Ближе к вечеру я вышел во двор и, присев на лавочке у детской площадки, приготовился ждать, когда появятся мои друзья. Я был уверен, что они, несмотря на моё отсутствие, также продолжают общаться и приходят в то же место, где мы обычно встречались.
Ждать долго не пришлось.
Первым показался Влад. От прошлых травм у него не осталось и следа, а ведь отделали его тогда крайне серьёзно. Всё такой же высокий и широкий, он, кажется, стал взрослее.
Резко остановившись, Влад улыбнулся и, раскинув руки, произнёс:
— Кого я вижу?! — друг подошёл ближе и, когда я поднялся ему навстречу, обнял меня
