Пауза затягивалась. В полумраке комнаты, освещаемой только с помощью оставленной на прикроватном столике свечи, молчание казалось особенно зловещим, и я почувствовал, как мороз идет по коже. И чем больше я смотрел на Элоизу, тем тише отзывалась моя собственная магия. Нет, резерв был, но он прятался где-то далеко, и доступ к нему по каким-то причинам был закрыт. И именно в эту секунду, когда Элоиза смотрела на меня, вглядывалась, словно пыталась проникнуть глубже, оставить какой-то след в моей душе…
Я тряхнул головой, отгоняя прочь иллюзию, но ничего не изменилось. Она с таким умением нейтрализовала магию…
- Дар? – её голос заставил меня будто очнуться. – Все в порядке? Ты же собирался рассказать мне о магии… Так говори!
Я тяжело вздохнул.
- Магам необходимо пополнять собственный резерв. Они выбрасывают его, используя свои заклинания, в переработанном виде. Если магия полностью превращается в какой-то предмет, например, в светильник, то он не обязательно колдовской. Просто колдовская энергия преобразуется. Конечно, энергозатраты могут быть очень большими, в зависимости от умений мага, размера его резерва и, собственно, окружающей среды. Получить магию в чистом виде, не заключенную в физический носитель, хотя бы в артефакт, практически невозможно, потому что она очень нестабильна. Требуются огромные объемы сил, чтобы магия не превратилась в пыль, воду, в воздух, не развеялась ветром.
- Примерно такие, как у этого дракона?
- А вот тут мы и начинаем говорить об аномалии. Она не может обладать сознанием, потому что это всего лишь энергия, не более того. Но скопление сил огромное. Более того, эта магия не впитывается окружающим миром.
Элоиза нахмурилась. Она вслушивалась в каждое слово, но явно с трудом понимала, о чем именно я говорю. Слишком сложны были хитросплетения колдовства, слишком многое следовало ощутить на себе, чтобы осознать, какова на самом деле магия. Я старался говорить максимально понятно, но, как и всегда с Элоизой, понятия не имел, преуспел ли в этом нелегком деле.
- В том и есть аномальное явление. Эта магия, в отличие от стандартной, используемой магами в нашем мире, не переработанная. Она как будто из того, другого мира. Чтобы использовать её для обыкновенных заклинаний, необходимо, скажем так, производить конвертацию и перерабатывать эту энергию. Переваривать. Большинство на это не способно. Потому она особенно опасна. С этой заразой вряд ли сможет что-то сделать обычный маг. А вот она переварить его способна, да. Более чем.
- Но ты пополнил себе резерв, - тоном, не знающим возражений, заявила Элоиза. – При этом чуть с катушек не слетел…
- Это были механизмы самозащиты, - виновато склонил голову я. – Но я постараюсь больше до такого состояния не доходить. В любом случае, эта магия – то же самое, что и у меня. И это та причина, по которой ты можешь видеть и чувствовать часть моей магии.
- И почему же?
- Стандартно у магии есть два состояния. Энергия, выделяющаяся при колдовстве – то, что мы привыкли называть магической силой, даром, - и, собственно, то, во что она воплотилась. Последствия. Дождь, еда или что-нибудь в этом роде.
- Да, - подтвердила Элоиза, - и второе я вполне вижу и даже могу с ним взаимодействовать. Но, тем не менее, при мне не могут колдовать. Большинство магов, с которыми я знакома, не способны при мне использовать свою силу.
- Большинство или все?
- Все, кроме тебя, - выбрала она более корректную формулировку.
- Так вот, помимо двух состояний магии, с которыми взаимодействуют все при изучении классических сил, есть ещё третье, - я подбирал слова, не до конца уверенный в том, что буду корректен. – Наша аномалия существует в нем. В таком случае магия не просто обретает определенную физическую стабильность своего состояния. Она ещё и позволяет взаимодействовать с нею на совершенно другом, ментальном уровне. С помощью такого не особо поколдуешь. В таком виде магия содержится в моем резерве – такая же была у Шэйрана Первого, например. Она плохо контролируемая, она ядовитая, если не знать, что с нею делать, потому что она все подавляет. Это явление пытались изучать, но бросили, потому что некого было исследовать, мы слишком редко рождаемся.
Я умолк, дожидаясь, пока Элоиза хоть что-нибудь спросит у меня, но она предпочитала хранить молчание, уверенная в том, что рассказ ещё не закончился. Что ж, в какой-то мере она была права.
- Ты боишься высказать мне свои предположения? – заметив, что я не спешу продолжать рассказ, спросила Элоиза. – Это глупо, ты же понимаешь?
- Да, - кивнул я. – Конечно. Я просто думаю, как выразиться корректнее…
- Говори, как знаешь, - усмехнулась она. – Я уж как-нибудь переживу твою невнятную речь, чудовище.
Я закатил глаза.
- Чудовище, да. Ты права… Так вот. В таком виде магия способна, собственно говоря, только на одно: на поглощение для расширения собственных возможностей. Чтобы пользоваться своим даром, я как будто конвертирую его в стандартную магию, а потом уже то, что получилось – в какие-нибудь материальные вещи или в заклинания. Но, как носитель этого дара, я могу впитывать эту гадость в себя. Дракон такой же. Но… - я опасливо покосился на Элоизу, понимая, что следующее заявление может её серьезно шокировать. – Мне бы очень не хотелось тебя расстраивать, но, боюсь, эта теория может объяснить и ещё одно явление.
