Глава двадцать восьмая
Элоиза
Поначалу я смотрела на Даррена, как на безумца. Но теперь, не заметив ни лихорадочного блеска в глазах, ни чего-нибудь ещё, выдававшего бы в нем сумасшествие, заподозрила, что говорил мужчина чистую правду. Звучавшую весьма неожиданно, не совсем адекватную… Правду.
Я всю жизнь прожила, чувствуя себя уникальной. Ну, как уникальной… Ненормальной скорее. Не особо ладила с другими детьми, просиживала в книгах сутками, тренировалась, пока остальные бегали по улице друг за другом. Примерно так вышло и с любовью. Пока мои сверстницы с ума сходили по какому-то очередному первому красавчику на курсе, бегали на свидания, а потом боялись признаться родителям в первом поцелуе или в чем-нибудь ещё, имеющим более серьезные последствия, я гнала от себя мужчин с короткой установкой: все равно не поймут.
Даррена отогнать не получилось.
А теперь – как мило, ты одарена, только иначе! Станет ли от этого легче жить? Вряд ли. Но, если понимать природу собственного дара, можно хотя бы как-то им управлять.
Куда сильнее меня заинтересовали слова Дара о крови королевы Карен.
- Но, погоди, - я покачала головой. – Железная Королева таким образом должна была укрепить замок от обычной магии. Не от дракона или от тебя.
Судя по огонькам, вспыхнувшим во взгляде Дара, он продумал и это.
- Перевести магию из третьего состояния сразу в воплощенный предмет или заклинание невозможно. Необходим переход сначала в нестабильную энергию, с помощью которой и колдуют все остальные. Так как источник во мне довольно силен – а в драконе и того боле, - переход происходит снаружи, потому мы можем колдовать… Внутри замка или рядом с тобой.
- Но?
- Ты уверена, что есть «но»?
- Конечно, уверена! – фыркнула я. – Или ты считаешь меня совсем уж идиоткой? Дар, оно сидело у нас на замке. И внутрь оно не пролезло. Хотя хотело.
Он скривился.
- Ладно. Дракон не умирает на подлете к замку, к сожалению, как и моя магия, когда ты находишься рядом – потому я могу пользоваться резервом, а другие – нет. Но для того, чтобы пробраться в замок, надо пропустить магию через его стены. А сделать это сила в третьем состоянии не способна. Она вообще по сути своей не активна. Стоит и стоит. Впитывает. Впитывать ей здесь нечего; королева Карен была такой же, как и ты, полностью заглотить замок вряд ли реально, не сожрав перед этим половину населения Объединенной Державы. И то, не думаю, что дракон так легко наберет вес. Обращенная же магия впитывается в замок и поглощается полем, оставленным королевой Карен. Таким образом, преграда становится сильнее.
Кажется, эту версию я была готова принять. Вздохнула, поднялась на ноги и подошла к окну, чтобы посмотреть на сияющую в окне полную луну. Успокаивало это крайне мало, в голове кипело огромное количество совершенно дурацких мыслей, но я, по крайней мере, не должна была продолжать и без того не слишком простой разговор.
Дар поднялся со своего места и подошел ко мне. Обнял за талию, уткнулся носом в волосы и тяжело вздохнул. Я вздрогнула, чувствуя, как его ладони скользят по моему телу, но отталкивать не стала.
- Все ещё злишься? – прошептал он мне на ухо.
Задрожал и погас огонек свечи. Все, что у нас осталось – слепая, немая, холодная луна, отражение чужого света. Я прижалась ладонями к стеклу, подалась вперед, словно это свечение могло меня манить, как манило частенько магов, по крайней мере, некромантов точно.
На вопрос Даррена я не ответила. Если не дурак, поймет и сам, что мне точно не на что злиться. На правду не обижаются, а жить легче, когда больше известно о себе самом.
- Ты не хотел, чтобы я подходила, потому что понимал, что я могу впитать эту магию, а тебе надо было пополнить резерв?
- Я не хотел, чтобы ты подходила, потому что от исчерпания резерва у меня сорвало крышу, - хмыкнул Даррен. – Но, в целом, твое объяснение звучит логичнее. Оставим его?
- Оставим… А если дракон вернется?
- Вернется – буду решать. Но не сейчас.
Дар осторожно коснулся губами моей скулы. Посчитав отсутствие сопротивления отдельным видом согласия, повторил попытку. Поцеловал в шею – я вздрогнула, подаваясь немного назад и прижимаясь спиной к его груди. Пальцы мужчины скользнули по пуговицам моей блузки, расстегивая их. Ткань с тихим шелестом упала к ногам; теперь холодный лунный свет ласкал обнаженные плечи. Я ещё более четко слышала сердцебиение Даррена. Как будто пульсация его крови находила отклик и в моем собственном теле.
Он повернул меня к себе лицом, коснулся губ едва ощутимым поцелуем и, опять не встретив сопротивления, повторил тот же жест – более страстно, напористо, будто пытаясь меня осознать, что не отступит, по крайней мере, пока я не выкрикну ему в лицо четкое «нет».
Я обвила его шею руками, выражая согласие.
Дар шумно выдохнул воздух. Крепче сжал меня в объятиях, а потом оторвал от пола, усаживая на подоконник. Я прижалась спиной к прохладному стеклу, отрезвляюще освещавшему мозг, и запрокинула голову назад, подставляя шею под поцелуи.
Ладони Даррена скользнули вдоль моих бедер, сминая ткань неудобной юбки, которую я носила исключительно из уважения к и так испуганным селянам – им были чужды мода и порядки Рангорна. Дар рванул с такой силой, словно хотел растерзать плотную ткань в клочья, застыл на мгновение…
