Чань-хохотун чуть насмешливо делает ваи.
– За господином «Трех удач» я последую хоть в ад. Только что мы теперь будем делать?
– Сначала пойдем по улице Рамы XII…
Старик не успевает заметить, как прилетает ракета. Она слишком быстра для человеческого взгляда. Пружинщик военной модели, может, и среагировал бы, но Хок Сена с Чанем-хохотуном отбрасывает взрывной волной. На противоположной стороне улицы рушится здание.
Чань оттаскивает старика на лестницу.
– Брось, дорогу как-нибудь найдем. Не хочу рисковать жизнью из-за твоего желания осмотреться.
Они предельно осторожно шагают в сторону промзоны. Темнеет, людей на улицах все меньше – тайцы поняли, что выходить на открытые места опасно.
– Что там? – шепчет Чань-хохотун.
Прищурившись, Хок Сен замечает трех человек, которые сидят на корточках у радиоприемника. Один водит над головой антенной – ловит сигнал. Старик замедляет шаг, потом зовет за собой Чаня, подходит и, чуть запыхавшись, спрашивает:
– Что слышно?
– Видели, как ракета рванула? – спрашивает один из незнакомцев, поднимает голову и прибавляет: – А, желтобилетники…
Тут его приятели замечают за спиной у Чаня мачете, притихают и нервно улыбаются.
Хок Сен торопливо делает ваи.
– Мы просто хотим узнать, что нового.
Один из тайцев сплевывает бетель, подозрительно оглядывает старика, но все-таки говорит:
– Аккарат выступает. – Он приглашает гостей послушать. Второй поднимает антенну. В динамике трещат статические разряды.
– …не выходить на улицу. Оставайтесь в помещении. Генерал Прача и его белые кители попытались свергнуть ее величество королеву. Наша обязанность – защитить госу…
Голос министра глохнет в помехах. Один из тайцев снова крутит настройку, второй, качая головой, говорит:
– Вранье это все.
– Нет, Сомдет Чаопрайя… – начинает первый, но приятель прерывает его:
– Ради своей выгоды Аккарат убил бы самого Раму.
Третий опускает антенну, и передача окончательно глохнет в шипении помех.
– Ко мне в магазин на днях приходил белый китель, хотел забрать себе мою дочь, говорил – добровольное пожертвование. Шакалы они все. Одно дело – небольшая взятка, но эти хийя…
Земля вздрагивает от нового взрыва. Тайцы и желтобилетники вместе поворачивают головы на звук.
«Мы как маленькие обезьянки, которые не понимают, что происходит в огромных джунглях».
От этой мысли Хок Сену не по себе. У них есть лишь кусочки головоломки, но общая картина не складывается. Сколько ни собирай информацию, целиком всего никогда не поймешь. Можно реагировать лишь на отдельные события и рассчитывать, что тебе повезет.
Старик тянет Чаня за руку:
– Пойдем.
Тайцы торопливо разбирают приемник и спешат в свой магазин. Через минуту на углу улицы уже пусто, словно только что не было там разговора о политике.
Чем ближе к промзоне, тем громче выстрелы. Министерские и военные ведут бои повсюду, но на каждый отряд в форме есть еще один гражданский – либо добровольцы, либо студенты, либо сторонники прошлого переворота – те, кого вывели на улицы политические группировки. Старик на минуту останавливается передохнуть у очередной двери. Между домами скачет эхо взрывов и выстрелов.
– Непонятно, кто тут за кого, – говорит Чань-хохотун, глядя на группу студентов с короткими мачете и желтыми повязками на плечах – они бегут к танку, который палит по старой башне. – На всех есть что-нибудь желтое.
– Каждый показывает, что верен королеве.
– Жива ли она вообще?
Хок Сен только пожимает плечами.
Студенты стреляют, диски-лезвия отскакивают от брони. Все-таки огромная махина. Старик не может не оценить, как ловко армия загнала столько танков в столицу – видимо, не обошлось без помощи адмиралов и их флота. А это значит, что у генерала Прачи больше не осталось союзников.
– Все они ненормальные, – бормочет он, оглядывая улицу. – Какая разница, кто за кого. Рикшу бы найти, а то моя нога… – Колено ноет, не дает иди быстро – старая рана дает себя знать.
– На рикше подстрелить тебя будет проще, чем старуху с клюкой.
– Стар я для всего этого. – Хок Сен потирает больной сустав.
Снова взрыв – их обдает градом мелких камней. Чань смахивает с головы мусор и говорит:
– Надеюсь, наш поход стоит таких жертв.
– Если бы не он, ты бы сейчас поджаривался в трущобах.
– Тоже верно. Но все-таки надо поспешить. Не хочу долго испытывать судьбу.
Дальше – то же: темные перекрестки, стычки, слухи о казнях в парламенте, о пожаре в министерстве торговли, о мобилизации студентов университета Таммасат по поручению королевы. А потом – радиообращение. «На новой частоте», – говорят в толпе у дребезжащего динамика. Голос дикторши дрожит. Возможно, говорит под дулом пистолета, думает Хок Сен. Это кун Супавади – известная ведущая, которая всегда представляла интересные постановки. А теперь она испуганно просит своих сограждан сохранять спокойствие, пока танки разъезжают по улицам и берут под контроль весь город – от якорных площадок до доков. Из хрипящего динамика доносятся звуки взрывов, а спустя несколько секунд им вторит гулкое эхо на улице.
– Она ближе к месту сражения, чем мы, – замечает Чань-хохотун.
– Это хорошо или плохо? – не понимает Хок Сен.
Чань уже хочет ответить, но его прерывает яростный рев мегадонта и вой ружейных пружин. Все оборачивают головы на звук.
– А вот это точно плохо.
– В укрытие, – командует старик.
– Поздно.
Из-за угла выплескивается волна вопящих людей, которую гонят три зверя в карбоновой броне. Огромные склоненные к земле головы бьют наотмашь из стороны в сторону, бивни, утыканные длинными клинками, разрубают тела, как апельсины, и подбрасывают в воздух, как сухие листья. С площадок на спинах мегадонтов пулеметы открывают стрельбу – струи острых серебристых дисков бьют в самую гущу. Хок Сен с Чанем сидят, вжавшись в дверной проем. В толпе бегут несколько белых кителей и палят из пистолетов и винтовок, но их оружие бессильно против бронированных животных – к таким боям министерство природы никогда не готовилось. Строчат пулеметы, диски летят рикошетом во все стороны, растут горы окровавленных, извивающихся тел, кругом предсмертные крики раздавленных, темная улица тонет в дыму и запахе мускуса. На Хок Сена падает отброшенный ударом бивня человек. Из горла мертвеца хлещет кровь.
Старик вылезает из-под трупа. Ряд людей встает позади мегадонтов и дает залп из пистолетов. Хок Сен предполагает, что это студенты, и скорее всего из Таммасата, но на чьей они стороне – непонятно, и к тому же вряд ли сами представляют, с кем имеют дело.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
