Старик отходит от окна, присаживается возле сейфа, начинает рассматривать цифры на наборном диске, массивные замки, рукояти. Шкаф из такого количества стали – недешевая вещь. Одно время – Хок Сен тогда владел компанией, и «Тримаран» царил в Южно-Китайском море и в Индийском океане – у него был похожий, достался в наследство от разорившегося банка, из подвалов которого его с помощью двух мегадонтов привезли прямиком в офис торгового общества «Три удачи». Этот сейф дразнит старика всем своим видом. Надо бы взломать каждый узел, но на это уйдет много времени.
– Идем.
Хок Сен с Маи шагают обратно в цех, но когда девочка видит, что ее ведут в зал очистки, нерешительно замирает на месте. Старик протягивает ей защитную маску:
– Этого будет достаточно.
– Вы уверены?
– Не хочешь – жди здесь.
Однако она следует за стариком – назад, туда, где хранят скрепляющую кислоту. Идут чрезвычайно осторожно. Занавес у входа в зал очистки Хок Сен отодвигает замотанной в тряпку рукой, стараясь ни к чему не прикасаться. Дыхание в маске шумное, хриплое. В цехах беспорядок – белые кители проводили обыск. От гниющих в цистернах водорослей исходит такая вонь, что не спасает даже маска. Старик дышит неглубоко, с трудом сдерживая тошноту и кашель. Под потолком темнеют сетки, полные пересохших водорослей. Некоторые, оборвавшись, свисают вялыми черными щупальцами. Он усилием воли заставляет себя не отпрыгивать от них подальше.
– Что вы ищете?
– Будущее. – Хок Сен подбадривает Маи улыбкой, но тут же соображает, что под маской ничего не видно, потом достает из кладовки перчатки с фартуком, протягивает их девочке и, показывая на мешок с порошком, говорит: – Помоги-ка, – и прибавляет: – Теперь мы работаем сами на себя. Никаких больше заморских хозяев, понимаешь?
Маи хочет открыть упаковку, но старик ее останавливает.
– Смотри, чтобы на кожу не попало. И потом не капни случайно.
Они идут обратно в контору.
– А что это?
– Скоро увидишь.
– Да, но…
– Это – волшебство. А теперь принеси воды из клонга.
Когда она возвращается, Хок Сен осторожно взрезает мешок.
– Давай воду.
Маи пододвигает ведро, окунает туда нож, перемешивает порошок, который начинает шипеть и пениться, а когда вынимает обратно, половины лезвия уже нет, оно просто растаяло.
Девочка, широко раскрыв глаза, смотрит, как с рукояти стекает вязкая жидкость.
– Что это такое?
– Специальная бактерия. Изобретение фарангов.
– Но ведь это не кислота.
– Нет. В некотором смысле живой организм.
Хок Сен водит ножом по дверце сейфа, его орудие быстро тает, и он, недовольно морщась, говорит:
– Надо бы что-нибудь длинное, чем размазывать.
– А вы облейте сейф, а потом посыпьте.
– Вот так да! Какой сообразительный ребенок!
Вскоре железный шкаф блестит от воды, а старик, свернув из бумаги раструб, обдает его тонкой струйкой порошка, который, едва коснувшись металла, начинает шипеть. Хок Сен чуть отходит назад, испугавшись невероятной скорости реакции, и сдерживает порыв отряхнуть руки.
– Не дай попасть на кожу, – бормочет он, глядя на перчатки – если на них есть хотя бы несколько пылинок, и туда попадет вода… Страшно представить.
Маи сразу отошла подальше и теперь стоит у дальней стены, с ужасом глядя на происходящее.
С сейфа облезает металл, отходит толстыми слоями, опадает яркими прошлогодними листьями, падает, потрескивая, скручивается, тает, рассыпается, оставляя на деревянном полу выжженный узор.
– Все проедает и проедает… – ошеломленно говорит девочка.
Старик начинает беспокоиться, не рухнет ли сейф сквозь пол на первый этаж, на конвейер.
– Бактерии живые – скоро у них наступит предел насыщения.
– Вон как фаранги умеют… – с благоговейным страхом говорит Маи.
– Не только они, тайцы тоже. И не думай, что все фаранги такие мастера.
Сейф тает и тает.
Надо было старику раньше проявить смелость и начать действовать еще до того, как в городе разразилась война. Он жалеет, что не может отмотать время назад, встретить прошлого себя – того напуганного параноика, который только и думал, как бы его не выслали из страны, как бы не разозлить заморских демонов, как бы сохранить свое доброе имя, – встретить и шепнуть ему, что нет никакой надежды, что надо брать и бежать, что хуже от этого не станет.
Его размышления прерывает чей-то голос:
– Ну-ну, Тань Хок Сен. Как же я рад нашей встрече. – В дверях стоят Собакотрах, Костлявый, а за ними еще шестеро. У каждого в руке по пружинному пистолету. Закопченные, все в ссадинах, но довольные и самоуверенные. – Выходит, мыслим мы одинаково.
Взрыв освещает контору оранжевым заревом, пол дрожит. Трудно сказать, где именно громыхнуло – стреляют, похоже, куда попало, а если кто-то и руководит атакой, то его замысел не понять. Снова взрыв, теперь ближе – скорее всего белые кители защищают дамбы. Хок Сен сдерживает острое желание сбежать. Продолжает потрескивать разъедаемая бактериями сталь, металл большими чешуйками опадает на пол.
– И я рад, – осторожно начинает старик. – Идемте, помогите мне.
– Пожалуй, не станем помогать, – с ухмылкой отвечает Костлявый.
Оттеснив Хок Сена, на чье присутствие, а также на присутствие Маи им наплевать, бандиты подходят к сейфу.
– Но это мое! – едва устояв на ногах, протестует старик. – Это я вам сказал, где все лежит! Вы не можете их забрать!
Никто не обращает на него внимания.
Он достает пистолет, но тут же чувствует прижатый к голове ствол и видит ухмылку Костлявого.
– Не стоит меня испытывать. Одной смертью больше, одной меньше – на мое перерождение это уже никак не повлияет, – с интересом разглядывая старика, говорит Собакотрах.
Хок Сен едва сдерживает ярость. Часть его очень хочет нажать на курок и стереть с этого лица довольную усмешку.
Металл все еще шипит, пузырится, опадает слоями, постепенно открывая последнюю надежду старика.
Нак ленги совершенно спокойно, с ухмылкой, с любопытством, даже не доставая свое оружие, смотрят на Костлявого и на Хок Сена, направившего на них пистолет.
– Уходи-ка, желтобилетник, подобру-поздорову, пока я не передумал, – советует Собакотрах.
Маи тянет старика за рукав:
– Пойдемте, разве это стоит вашей жизни?
– Она права, – говорит Костлявый. – Тебе нас не одолеть.
Хок Сен опускает пистолет и дает себя увести. Люди Навозного царя, ухмыляясь, смотрят, как эти двое выходят из конторы, шагают вниз по лестнице в цех и дальше за ворота, на заваленную обломками улицу.
Вдали ревет мегадонт. Порыв ветра приносит с собой пепел, политические листовки и запах горящей всепогодки. Хок Сен чувствует себя старым, слишком старым для борьбы с судьбой, которая совершенно очевидно хочет его уничтожить. Мимо пролетает газетный листок, на котором крупным шрифтом что-то написано о пружинщице и убийстве. Удивительно, какой переполох устроила подружка господина Лэйка и как дружно люди ринулись ее искать. Он едва заметно улыбается: этому жалкому созданию сейчас куда хуже, чем ему, желтобилетнику. Стоило бы даже испытывать признательность: если бы не она и не новости об аресте господина Лэйка, старик давно бы умер, сгорел в трущобах вместе со своими бриллиантами, камнями и деньгами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
