Мефистофель ахнул от боли, но только сильнее прижал ее к себе.
Ее спина вздрагивала, пока он гладил ее по окровавленным волосам.
— Все, не плачь. Все закончилось, все хорошо, — шептал он.
— Где Карпов? — решил уточнить поднявшийся на ноги Алеша.
Мефистофель криво улыбнулся, все еще тяжело дыша. Эту ухмылочку я узнала бы на любом лице.
— Там, где ему и место: в аду.
— А ты, стало быть, успел занять его тело, пока была возможность?
Я тоже поднялась и подошла к нему. Он тут же обнял меня, зарывшись носом в волосы.
— Стало быть, так.
В коридоре снова послышались голоса и топот. В дверь с силой заколотили.
— Откройте! Полиция!
Мы не успели ответить, как с той стороны на нее навалились, сокрушив хлипкую щеколду.
— Никому не двигаться! — закричал совсем молодой мужчина в форме, держа в руках револьвер.
Алексей аккуратно высвободил меня из объятий — городовой сразу же среагировал на это движение.
— Стоять, я сказал! И руки вверх! — закричал он срывающимся голосом. От него веяло даже не страхом — паникой. Видать, первая подобная ситуация.
— Успокойтесь, пожалуйста. — Алексей поднял руки, чтобы не нервировать паренька.
— Кто вы и что здесь произошло? — Он окинул взглядом нашу разношерстную компанию: окровавленных Мефистофеля, Тосю и нас с Алешей — большая часть крови подруги осталась на моем платье.
— Я статский советник Алексей Николаевич Чернявский, из Москвы. Расследую убийство с разрешения обер-полицмейстера Санкт-Петербурга Федора Федоровича Вебера. Все документы в кармане, если позволите их предъявить. А это, — он указал на Петра, — убийца, к которому привел меня след.
Когда он назвал свой чин, у меня аж дух из груди выбило! Я-то думала, он кто-то вроде частного сыщика, работающего по заказу с самого верха. А тут… Боже мой! Дворянин. Я жена статского советника!
— Покажите документы, — не поверил полицейский.
Я бы тоже лишний раз перепроверила на его месте.
Алексей достал свой блокнот и вытащил из него несколько листов, сложенных вдвое. Протянул их полицейскому. Тот одной рукой, не убирая оружия, но уже не целясь, взял бумаги и, поглядывая на нас, принялся читать.
— Нам нужен врач, — продолжил муж, как только городовой отдал ему документы и с облегчением опустил револьвер. — И, пожалуйста, отправьте кого-то к генерал-майору Веберу, доложите, что преступник пойман.
Эпилог
— Алеша! Алеша-а-а-а! — закричала я, высунув голову из гостиной. Муж часто работал у себя в кабинете с тех пор, как перевелся по службе в Минск. — Алеша! Скорее!
Не прошло и полминуты, как всполошенный муж показался на лестнице.
— Августа, что случилось?!
— Смотри! — Я гордо улыбнулась и вошла обратно в гостиную, где в длинной белой рубашке стоял белокурый малыш с небесно-голубыми глазами, яркими почти до невозможности.
Он обернулся на мой голос и засиял всеми своими шестью зубами. Я присела на корточки и распахнула объятия:
— Сашенька, иди к маме! Иди сюда!
Он отпустил ножку стола, за которую крепко держался, и неуверенно переставляя ножки, побрел ко мне. Чуть не споткнулся о ковер, но удержал равновесие и продолжил идти. Я обернулась на мужа. Обычно такой спокойный и суровый, он едва сдерживал слезы.
— Пошел! — прошептал Алексей, словно боялся напугать сына.
Сашенька добрался до цели, я подхватила его на руки и закружила. Он заливисто засмеялся. Алеша обнял нас обоих.
К радости от первых шагов годовалого Сашеньки, который появился на свет в середине лета, примерно через девять месяцев после злополучной поездки в Санкт-Петербург, добавились и другие прекрасные вести. Пришло письмо от Тоси, написавшей, что они с Мефистофелем возвращаются из кругосветного путешествия, в котором провели последние полтора года. Мы давно не виделись, но я регулярно получала от нее открытки из разных стран, где они побывали. Сказать, что я соскучилась — ничего не сказать.
После того, как подруга дала показания по делу о Велиславе Сковронском, ее больше никто не тревожил по этому поводу. Уж не знаю, поможет ли это как-то нашему императору в борьбе с тайными обществами, но в Минске Орден Звезды Востока закрыт. Что же касается убийства циркового мима, то Петр во всем признался, упустив лишь одну деталь: имя своего нанимателя. Мефистофель в теле Карпова провел с ним еще одну беседу, и убийца был согласен на какие угодно условия, только бы больше никогда не видеть демона. Петра осудили. В конце концов, это именно он выбрал жертву. Цинично и ради своих низменных целей, желая отомстить Краузе.
Карпова все равно нет на этом свете, его место занял Мефистофель. И, надо сказать, это пошло на пользу. Без пагубного пристрастия к карточным играм он быстро поправил финансовое положение и увез Антонину посмотреть мир.
То, как демон вел себя в минуты опасности, убедило меня в искренности его чувств. Я надеялась, что он не разобьет сердце Тосе, ставшей мне родной. Я ведь понимаю, для него это развлечение, этакие каникулы на пару десятков лет. Но для нас, смертных, это целая жизнь.
— Августа Константиновна, — вошла в комнату Маша. Она оказалась настолько способной девицей, что теперь заведовала всем хозяйством городского дома. — Гости пожаловали. Борис Владимирович и Антонина Ивановна. Прикажете накрывать на стол?
— Да, Мария, накрывай. Спасибо!
Я передала Сашеньку мужу и, поправляя платье, поспешила в прихожую.
— Августа! — Тося, увидев меня, кинулась обниматься. Я ничего не успела сообразить, как она заключила меня в объятия. Но слишком крепко прижаться к ней не удалось: мешал живот, который порядком выдавался вперед.
— Как же я соскучилась, дорогая моя! — Подруга не сдержала счастливых слез.
— Тосенька, как же так? — прошептала я ей на ухо. — Ребенок от демона? Кем он будет?
Тося чуть отстранилась и, вытирая мокрые дорожки тыльной стороной ладони, словно заговорщица, так же тихо ответила:
— Она будет человеком. Просто велика вероятность, что с такими же способностями, что и у пана Тадеуша.
— Она?
— Ага. Мефистофель сказал, что это девочка.
Демон прокашлялся.
— Между прочим, я все слышу!
Я отпустила подругу и подошла к нему. Мефистофель ухмыльнулся и раскрыл объятия. Я не смогла сдерживать улыбку и шагнула навстречу.
— Обидишь их — я тебя из-под земли достану, — прошептала ему на ухо шутливым тоном.
— Я сам за них убью любого, — он по-дружески похлопал меня
