в её постели.
Девушка кивнула, понимая, что спорить бесполезно. Через несколько минут она вернулась, осторожно неся на руках бесчувственное тело кота. Он был странно лёгким и холодным, словно уже не живой.
— Он не шевелится… — прошептала Бетси, с ужасом глядя на животное.
— Он проявил сильную нервозность, — тихо, но уверенно сказала Эдит. — Кот чувствует, что с Авророй беда. Его организм отключился, чтобы защититься. Я дала ему немного снотворного, чтобы он крепко спал и набирался сил. Марстен должен оставаться здесь, со мной. Чтобы слуги… не сочли его мёртвым и не унесли.
Бетси, кивнув, с благоговейным страхом устроила Марса на подушке рядом с Эдит. Девушка повернулась набок и притянув его к себе, бережно укрыла одеялом. Ритмичное, едва уловимое дыхание кота и капли успокоительного сделали своё дело — тяжёлые веки Эдит сомкнулись, и она провалилась в беспокойный, но глубокий сон.
«Ей привиделся сад. Он был ярким, залитый солнечным светом. Она ощущала себя маленькой девочкой, а на её коленях сидел забавный рыжий котёнок, который с азартом пытался поймать бантик на верёвочке. Её смех был лёгким и беззаботным, словно пушок одуванчика.
Но вдруг налетели тучи. Солнце померкло, завыл ветер, срывая лепестки с цветов. Испуганная, она подхватила котёнка на руки и побежала к старому дому, что виднелся вдалеке. Дверь была приоткрыта, и на пороге стояла Аврора. Она была такой же, как сейчас — взрослой, красивой, с добрыми и тревожными глазами.
— Эдит! Быстрее! — крикнула она, протягивая руку.
Внезапно раздался раскат грома, и начался сильный ливень. Аврора быстро выбежала навстречу стихии, успела схватить Эдит за руку и втащить в дом, захлопнув дверь прямо перед носом бушующей природы. В доме царило уютное тепло от камина, пахло свежеиспечённым хлебом и яблоками. Здесь было безопасно».
Эдит проснулась. Сон был таким ярким, таким реальным, что на мгновение ей показалось, будто она всё ещё чувствует тепло камина на коже. Она повернулась к Марсу. Он уже не был ледяным, его шёрстка стала теплее, но дыхание по-прежнему было прерывистым и поверхностным. Живот поднимался и опадал часто-часто, ходуном.
Сердце Эдит сжалось от жалости. Она быстро встала, намочила в кувшине уголок носового платка, осторожно приоткрыла коту пасть и выжала в неё несколько капель прохладной воды. Марс рефлекторно сглотнул.
— Нельзя тебе без воды, — прошептала она, гладя его по голове. — Держись. Она держится, и мы должны держаться.
Она взяла тёплую шерстяную шаль, аккуратно завернула в него кота, словно младенца, и прижала к груди. Потом перебралась в кресло поближе к камину, где огонь весело потрескивал, отбрасывая на стены танцующие тени. Она сидела, тихо покачиваясь, чувствуя под ладонью слабый, но упрямый стук сердца своего верного друга. Она смотрела на огонь и мысленно молилась, чтобы тот свет и тепло, что спасло её во сне, теперь согрело и защитило Аврору там, в холодном каменном замке.
* * *
Генри тяжело толкнул массивную дверь кабинета и замер на пороге. В комнате, освещённой трепещущим светом камина, его ждали Эван Грэхем, нервно теребящий перстень с печаткой, и Лоример, стоявший навытяжку, с лицом, высеченным из гранита. Воздух был густым от невысказанного вопроса.
Генри медленно прошёл к своему креслу, но не сел. Он устало провёл ладонью по лицу, смахивая невидимую пыль и мучительное напряжение. Когда он поднял на них взгляд, в его глазах читалась не просто усталость, а тяжесть сокрушительной тайны.
— Теперь вы догадались, — его голос был низким и хриплым, лишённым привычной лёгкости. — О том, что скрывала Аврора, лорд Сеймур… и с недавнего времени, я.
Он сделал паузу, давая им осознать вес этих слов.
— Эдит… обладает способностями, которые обычному человеку покажутся чудом. Или колдовством. — Он произнёс это слово без колебаний, глядя прямо на них, бросая вызов любому возможному страху или суеверию. — И сейчас я прошу вас… Нет, я требую поклясться, что об этом никто и никогда не узнает. Ни словом, ни намёком. Никто.
Он обвёл взглядом обоих мужчин, и в его глазах вспыхнул огонь отчаянной решимости.
— В противном случае она станет игрушкой в руках власть имущих. Её сломают, используют, запрут в тайных лабораториях для изучения. И всё, что мне дорого в этом мире, превратится в пыль. Аврора предостерегала меня об этом и заклинала защищать Эдит любой ценой. Так сложилось, что сегодня моей невесте пришлось раскрыться, чтобы помочь нам. И сейчас я прошу вас только об одном — чтобы эта тайна умерла в этой комнате.
Эван Грэхем первым нарушил молчание. Он сделал шаг вперёд, и его обычно насмешливый взгляд стал твёрдым и непоколебимым.
— Генри, ты можешь не беспокоиться. Моя клятва — дружбы и верности, нерушима. Я дал её тебе давно, и она покрывает всё. И это. Никто не узнает. Никто.
Лоример выпрямился ещё больше, его кулаки сжались.
— Я служил графу Элдермуру и буду служить графине, милорд. Ваша тайна — моя тайна. Клянусь своей честью и жизнью. Сейчас не время для страхов. Сейчас время действовать.
Облегчение, горькое и неполное, мелькнуло в глазах Генри. Он кивнул, сжав губы.
— Хорошо. Тогда приступим. Каждая секунда на счету.
Комната мгновенно преобразилась. Словно сдёрнули покрывало, и под ним оказался не кабинет, а штаб военной операции. Лоример, получив короткие, чёткие указания, резко развернулся и выбежал из комнаты — его шаги гулко отдавались в коридоре. Он мчался поднимать на ноги свою сеть доверенных людей из городской стражи, тех, кто был предан лично ему, а не чинам.
Эван Грэхем уже склонился над письменным столом, быстро и размашисто выводя строки на листе плотной бумаги.
— Пишу Артуру Блэку, — пояснил он не отрываясь. — Он командует одним из… специальных подразделений Тайной Канцелярии. Они обучены работать с высшей аристократией — тихо, эффективно, без лишнего шума и с соблюдением всех формальностей.
Перо скрипело, торопливо выводя аргументы и просьбы.
«… требуется отряд опытных вооружённых исполнителей, хорошо знакомых с протоколом и деликатностью подобных ситуаций… Немедленная помощь в задержании лорда Гарольда Эштона по подозрению в похищении… Местонахождение — замок Хальмеров в Блеквуде… Прошу оказать содействие в рамках наших полномочий…»
Он запечатал письмо своей личной печатью — знаком, который его друг узнает безоговорочно — и резко дёрнул за шнурок колокольчика. В кабинет вбежал слуга.
— Немедленно! Гонцу! Самому быстрому! В руки лично Артуру Блэку! Жизненно важно!
Слуга, поражённый решимостью в голосе господина, схватил конверт и исчез.
Генри уже стоял у карты, развёрнутой на большом столе. Его палец лёг на точку в горном массиве к северу от Эвервуда.
— Блеквуд. Старая дорога. Ехать
