хижине лично.
– Мама? Ты здесь откуда?
– Да. Разве ты не должна быть в Обители?
Маргарита встала и сделала шаг им навстречу.
– Владелин сказал, что я должна быть здесь, – объяснила она. – Это он меня сюда переправил.
– Откуда он мог знать?
– О чём?
– Что ты нам нужна. Нужна мне, – произнёс Григорий.
– Я пойду посмотрю как там Петро, – сказала Всемила, – а вы пока поговорите.
Она ушла. Григорий взял руки жены в свои и нежно сжал их.
– Я так люблю тебя, – тихо проговорил он.
– Я тоже тебя люблю, – ответила Маргарита. – И мне жаль, что наша встреча должна быть такой короткой.
– Почему же?
– Идёт война. И хотим мы того или нет, я нахожусь на другой стороне. Каждый мой выход за пределы Обители – это смертельный риск, поэтому пока война не окончится, я буду находиться там.
Григорий понимал, что она говорит вовсе не о том, чтобы просто спрятаться за высокими стенами Обители. Маргарита обладала способностью узнавать адептов – дар, которым наделён любой глава Ордена. Более того, она могла в любой момент, только сосредоточившись на человеке перечислить все его жертвы. Раньше, когда она могла обманывать себя, пряча истину за словами, что ведёт борьбу против Леона, пока он хотел убить её, потом против Викториана, похитившего её сына, она использовала этот свой дар, пытаясь спасти юношей и девушек от жертвоприношения. И была уверена, что ведёт борьбу против конкретных людей, а не против всего Ордена целиком. Теперь же, став признанным главой Ордена, обманывать себя она не могла. И выбор у неё был не богатый.
Григорий сочувствовал своей жене. Ей придётся использовать свой дар и сообщать Бажену информацию об адептах, а уж тот передаст её своим воинам. Для неё это было чем-то сродни предательству. Будь она рядовым членом Ордена, она могла бы чувствовать себя разведчиком в стане врага. Но глава Ордена – это другое дело. Адепты доверяют ей, не могут не доверять, и разорвать свою связь с ней они тоже не могут. Использовать это против них же она считала отвратительным. И всё же Маргарита не сможет поступить иначе. Даже просто ждать и ничего не делать, означало поддержать Орден. Это тоже значит предать. Предать всех тех, кто решился на противостояние, предать сына. А это для неё было намного хуже.
– Так что же, пока идёт война, мы не сможем встречаться? – печально спросил Григорий.
– Почему же? У меня есть как минимум одно незаконченное дело. А ещё… – Маргарита немного помолчала, – ещё я, может быть, сумею спасти кого-нибудь от жертвоприношения. Так что… Конечно я оттуда выходить буду. Просто об этом никто не будет знать. Сам понимаешь, когда идёт война с Орденом, его глава – самая желанная цель.
Григорий обнял жену одной рукой за плечи и склонился головой к её голове.
– Знаешь, а я встретил дракона. Он зовёт меня с собой. Всемила говорит, что ничего страшного не случится, если я уйду с ним. А если я нужен буду, Силена меня всегда найти сможет. А дракон знаешь, как быстро путешествует: один взмах крыльев и мы на месте.
Маргарита понимающе улыбнулась.
– Хочешь попутешествовать?
– Ну да. Ты не думай, если что, я всегда рядом буду. Я никогда вас не брошу. Но сидеть на одном месте ведь необязательно, правда?
Маргарита заглянула Григорию в глаза. В них
было столько любви, столько нежности и понимания.
– Конечно, – сказала она, – ты и раньше у меня сидеть дома не любил. Закончится война, мы с тобой вместе путешествовать будем. А пока давай, с драконом. Но сначала попрощайся за меня с дочерью.
Григорий крепко обнял Маргариту, прижался щекой к её щеке. Больше они не сказали друг другу ни слова. Маргарита через портал ушла обратно в Обитель, а Григорий вышел из хижины и пошёл разыскивать Всемилу.
Девушка сидела неподалёку, опустив голову и покачивая ногой. Григорий знал, что на самом деле она не так спокойна, как хочет казаться.
– Ну, как там Петро? – спросил он её подходя.
– Нормально. – Всемила подняла голову. – Мама уже ушла, да?
– Да, ей нужно было уйти. Война, сама понимаешь.
– Понимаю. И ты тоже уйдёшь. А я буду ждать здесь.
– Если хочешь, я останусь с тобой.
– Нет, не надо. Я уже взрослая, я справлюсь.
– Ну тогда, попрощаемся, что ли?
– До свидания, папа. Навещай меня иногда.
– До свидания, дочь. Конечно, я буду сюда возвращаться.
Григорий обнял дочь и поцеловал её в лоб. Всемила тоже обняла его. Отпустив дочь Григорий направился к пляжу, где его ожидал дракон. Напоследок он оглянулся. Всемила сидела на прежнем месте и смотрела ему вслед. Он помахал ей рукой, она помахала тоже и улыбнулась. От этой её улыбки у Григория стало легко на душе. Он тоже улыбнулся и зашагал веселее. Война – это, конечно, плохо. Она разрушает судьбы и разлучает тех, кто разлучаться не хочет. И всё-таки жизнь не кончается. Даже разлучённые, с печалью в сердце люди идут дальше. А рядом с ними по той же дороге идёт надежда.
Часть вторая.
Время шло своим чередом. Война меняла своё лицо. Самоуверенность адептов сменилась осторожностью, настороженностью и коварством. Особенно это касалось новообращённых адептов, не успевших принести ещё ни одной жертвы. Приказ Маргариты, выбирать жертв для обрядов из тех, кто сам вступил в Орден, заставил их задуматься. Те, кто мечтал о безопасной и беспечной жизни предпочли побыстрей отречься от Ордена. Но это им не помогло. Наоборот, после этого они вдруг оказались между двух огней. Противники Ордена им не доверяли. Более того – презирали и обходили стороной. Адепты со своей стороны также относились к ним неприязненно. Как же, эти люди дважды обманули их ожидания.
Открытые стычки постепенно сошли на нет, и теперь обе стороны тщательно и кропотливо выслеживали друг друга.
Были в этой войне и свои легенды.
Говорили в народе, что если адепты приносят в жертву невинного, появляются Воины Света. Они сильны и беспощадны. Ни одному адепту от них не спастись.
Воинами Света их называли потому, что перед их появлением всегда видели яркий свет. Короткая вспышка и вот уже отряд воинов окружает место действия. Говорят, никогда эти воины не ошибаются. Как ни прячься среди населения, всё равно отыщут. Каждого назовут, кого адепты своим демонам в жертву принесли. И никогда никого не щадят.
А ещё говорят, есть некто – весьма таинственная личность. Является не каждому, но уж если придёт, тут жди всякого. Случалось, живёт человек, вроде и
