изменение стоимости. Она как воспроизводит эквивалент своей стоимости, так и производит избыток, прибавочную стоимость, которая сама может меняться, быть больше или меньше в зависимости от обстоятельств» [195]. Это изменение было нормой прибавочной стоимости, вокруг которой разворачивалась борьба между рабочими и капиталистами. Суть заключалась в том, что капиталист заставлял рабочего работать дольше, чем было достаточно для того, чтобы воплотить в продукте стоимость его рабочей силы: если рабочая сила рабочего (примерно столько стоило поддержание его жизни и физической формы) составляла три фунта в день и рабочий мог воплотить три фунта стоимости в продукте, над которым он работал, за 8 часов; тогда, если он работал 10 часов, последние 2 часа давали прибавочную стоимость (в данном случае один фунт). Приведем чуть более пространные рассуждения Маркса о прибавочной стоимости:
«Второй период процесса труда – тот, в течение которого рабочий работает уже за пределами необходимого труда, – хотя и стоит ему труда, затраты рабочей силы, однако не образует никакой стоимости для рабочего. Он образует прибавочную стоимость, которая прельщает капиталиста всей прелестью созидания из ничего. Эту часть рабочего дня я называю прибавочным рабочим временем, а затраченный в течение ее труд – прибавочным трудом. Насколько важно для познания стоимости вообще рассматривать ее просто как застывшее рабочее время, просто как овеществленный труд, настолько же важно для познания прибавочной стоимости рассматривать ее просто как застывшее прибавочное время, просто как овеществленный прибавочный труд. Только та форма, в которой этот прибавочный труд выжимается из непосредственного производителя, из рабочего, отличает экономические формации общества, напр. общество, основанное на рабстве, от общества наемного труда»[129] [196].
Таким образом, прибавочная стоимость могла возникать только из переменного капитала, а не из постоянного, поскольку только труд создавал стоимость. Проще говоря, причина, по которой Маркс считал, что норма прибыли будет снижаться, заключалась в том, что с внедрением машин время труда станет меньше, а значит, и прибавочная стоимость будет меньше. Конечно, машины увеличили бы производство, а колониальные рынки поглотили бы часть прибавочной стоимости, но это лишь паллиативы, и в конечном итоге кризис неизбежен. Первые девять глав дополнены блестящим историческим описанием генезиса капитализма, которое лучше, чем любое другое произведение, иллюстрирует подход и метод Маркса. В частности, Маркс впервые использовал официальную статистическую информацию, которая стала доступна с середины XIX века. Читатель, которому начало «Капитала» покажется слишком скучным, может последовать совету Маркса, данному им госпоже Кугельман [197], и начать чтение с глав «Рабочий день», «Машины и крупная промышленность» и «Процесс накопления капитала». В главе «Рабочий день» Маркс подробно описал «физическую и умственную деградацию» [198], к которой принуждают мужчин, женщин и детей долгие часы работы в нездоровых условиях, и рассказал о горькой борьбе за облегчение труда путем законодательного ограничения количества рабочих часов и принятия фабричных законов. Хотя, заключил Маркс, может показаться, что капиталист и рабочий обмениваются договорами на свободном рынке, на самом деле сделка является односторонней:
«По заключении сделки оказывается, что он вовсе не был “свободным агентом”, что время, на которое он свободно продает свою рабочую силу, является временем, на которое он вынужден ее продавать, что в действительности вампир не выпускает его до тех пор, пока еще “остается для высасывания хотя бы единый мускул, единая жилка, единая капля крови”. Чтобы “защититься” от змеи собственных мучений, рабочие должны объединиться и, как класс, заставить издать государственный закон, мощное общественное препятствие, которое мешало бы им самим по добровольному контракту с капиталом продавать на смерть и рабство себя и свое потомство. На место пышного каталога “неотчуждаемых прав человека” выступает скромная Magna Charta[130] [великая хартия] ограниченного законом рабочего дня, которая “наконец устанавливает точно, когда оканчивается время, которое рабочий продает, и когда начинается время, которое принадлежит ему самому”»[131] [199].
Маркс продолжил свое обвинение капитализма в главе «Машины и крупная промышленность», описывая калечащее воздействие машин на рабочих и экологические последствия капиталистической эксплуатации сельского хозяйства [200]. Подводя итог, Маркс, однако, показал, что его взгляд на технический прогресс при капитализме не был полностью отрицательным:
«Поэтому природа крупной промышленности обусловливает перемену труда, движение функций, всестороннюю подвижность рабочего. Но в своей капиталистической форме она воспроизводит старое разделение труда с его закостеневшими специальностями. Мы видели, как это абсолютное противоречие уничтожает всякий покой, устойчивость, обеспеченность жизненного положения рабочего, постоянно угрожает вместе со средствами труда выбить у него из рук и жизненные средства и вместе с его частичной функцией сделать излишним и его самого; как это противоречие неистово проявляется в непрерывных гекатомбах рабочего класса, непомерном расточении рабочих сил и опустошениях, связанных с общественной анархией. Это – отрицательная сторона. Но если перемена труда теперь пролагает себе путь только как непреодолимый естественный закон и со слепой разрушительной силой естественного закона, который повсюду наталкивается на препятствия, то сама крупная промышленность своими катастрофами делает вопросом жизни и смерти признание перемены труда, а потому и возможно большей многосторонности рабочих, всеобщим законом общественного производства, к нормальному осуществлению которого должны быть приспособлены отношения»[132] [201].
Первый том заканчивался длинным разделом «Процесс накопления капитала» – самым лучшим в книге. Капиталист, будучи жертвой «Фаустова конфликта между страстью к накоплению и стремлением к наслаждению», был вынужден создавать «промышленную резервную армию» или огромный резерв временно безработных рабочих, чтобы обслуживать колебания рынка. Маркс обобщил свой анализ в гневном обличении:
«…Мы видели, что при капиталистической системе все методы повышения общественной производительной силы труда осуществляются за счет индивидуального рабочего; все средства для развития производства превращаются в средства подчинения и эксплуатации производителя, уродуют рабочего, делая из него неполного человека, принижают его до роли придатка машины, увеличивая тяжесть труда, отнимают его содержательность, отчуждают от рабочего духовные силы процесса труда в той мере, в какой наука входит в процесс труда как самостоятельная сила; они извращают условия, при которых рабочий работает, подчиняют его во время процесса труда самому мелочному, отвратительному деспотизму, все время его жизни превращают в рабочее время, бросают его жену и детей под Джаггернаутову колесницу капитала. Но все методы производства прибавочной стоимости являются в то же время методами накопления, и всякое расширение накопления, наоборот, становится средством развития этих методов. Из этого следует, что, по мере того как капитал накопляется, положение рабочего должно ухудшаться, какова бы ни была, высока или низка, его оплата. Наконец, закон, поддерживающий относительное перенаселение, или промышленную резервную армию, в равновесии с размерами и энергией накопления, приковывает рабочего к капиталу крепче, чем молот Гефеста приковал Прометея к скале. Он обусловливает накопление нищеты, соответственное накоплению капитала.
