Чтобы просто встать на лестницу, пришлось потрудится. Я крепко ухватилась за перила, нащупывая лестницу под ногами. Одна, вторая. Затем рука вниз, другая нога вниз, рука вниз… Я вслух повторяла себе считалочку. Раз, два, раз, два. Потом хватила — молодец! Надо же было забраться так высоко человеку с аэрофобией! А ведь я и не знала, что она у меня есть. Возможно, беременность вставляет мозги на место, заставляя молодую маму беречь себя и своего, еще не рожденного ребенка.
Раз, два, раз, два… А между тем внизу загудели сирены… Город знает, что произошло. Они направят сюда волков? Эбен сказал, что у вышек волки быть не могут. Значит я в безопасности.
Раз, два, раз, два… Господи, как же высоко.
Не знаю сколько времени прошло, но уставшие ноги коснулись твердой земли. К тому времени руки приняли изогнутую форму буквы «Г», и пальцы с трудом шевелились. Колени пружинили от долго спуска, а в глазах пелена. Я обтерла лицо рукавом и обернулась. Не решалась это сделать около минуты, ожидая направленные в мою сторону винтовки. Но обошлось. Здесь никого и метели больше не было. Тишина.
— Где же Адам?
Губы пересохли, я облизнула их и быстро зашагала к калитке и выходу, которым не воспользовалась на пути сюда. Мусорная коробка, стальной куб, была почти пуста, но на самом дне я увидела бумажный пакет. Он был небольшой. Сверху бережно сложены ароматные сухие лепешки. Ягоды в небольшом судочке, вода, а ниже еще несколько завернутых в бумагу предметов. Только один из них подходил по форме блоку. Я выхватила его со дна пакета, оставив в урне продукты, разорвала бумагу и бросилась обратно к вышке. Перед ней упала на колени, скинула рюкзак, наскоро расстегнула молнию. Окоченевшие пальцы согревались, и температура воздуха становилась мягче. Будто скоро подступала весна.
— Вот и ты, сейчас мы тебя подключим, — я воткнула красный провод к верху планшета, а второй в разъем блока. В этот момент где-то наверху протяжно загудела сирена, — А вот так быть не должно! Это плохо. Очень плохо!
При отключении системы охлаждения, я выключила оповещение. Но если оно сработало, значит Андарион хранил резервное питание. Этого не хватит на охладитель, но достаточно для других манипуляций.
Сердце застучало быстрее. Я почувствовала физически как уходит время и чуть не обронила планшет на бетон. Сидя на коленях, спиной к городу, я вводила код так быстро и так настойчиво, что угрожая сейчас расстрелом, меня никто не смог бы остановить. Главное — будущее Пустоши и Андариона. Иначе не останется ничего.
Код был взломан, я попала в систему передачи данных на космические станции. Входящие переполнены, не прочитаны, а исходящие лишь только о поставках провизии. Похоже мы давно перешли в режим немого исполнителя. Ответ машины, без всякой заинтересованности. Те, кто живут там, наверху, ничего не знают о войне…
— Теперь все изменится. Вы увидите все.
Побежали цифры, даты, коды, события. Загружался один файл, уходил, второй, уходил, третий… Таких сто тридцать два. Даже если уйдет часть, этого достаточно.
А сирена все звенела и звенела. Я слышала голоса, а потом рычание. Из-за домов показалась фигура. Я пригнулась, чтобы меня не заметили, но присмотревшись, поняла, что это Адам. И он бежал в мою сторону со всех ног!
Я положила планшет на бетон и подошла к ограде. Хотела крикнуть ему, но заметила двух огромных волков и женщину в черном. Они показались из-за угла, метрах в пятистах от вышки. Зверь не бросился в сторону военного, но Адам спешил. Я чувствовала удары его сапог, он бежал ровно ко мне и перепрыгнул ограду, сделав один рывок вперед. Командующий прокатился по инерции вперед, сгруппировавшись, но явно оцарапав лицо и руки. Я успела только вскрикнуть и тут же бросилась к супругу.
— Адам! Адам, что происходит?
Его глаза горели безумием. Не поднимаясь, Адам попятился назад, пока не прислонился спиной к вышке. Его дыхание рвало грудную клетку. А женщина и волки шли прямо к нам. От ее присутствия кровь в венах стыла.
— Адам, — одернула я супруга, — Вставай. Надо подняться наверх!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Нет, Эмбер, не надо. Здесь оборотни нас не тронут. Эбен так сказал… И здесь действительно тихо. Этот шум прекратился.
— Какой шум?
— Звон. Он электронный, выбивает рассудок. Я почти сдался, но Эбен помог.
Я опустилась на колено рядом, все еще с большой опаской косясь в сторону женщины и ее зверей. Она все ближе. Адам будто бредил. На его лбу проступил липкий пот, волосы небрежно взлохмачены, кофта расстегнута, и футболка пропиталась потом.
— Тебя лихорадит. Это плохо. Я помогу…
— Нет, — супруг перехватил мою руку, и мы встретились взглядом. Голубые глаза горели от подавленной внутри агрессии. Адам даже говорил через плотно сжатые губы, — Закончи работу, Эмбер. Пока я тут, ничего не случится.
Блондин отпустил меня и сжатой в кулак рукой подтолкнул планшет. На экране горела надпись — шестьдесят процентов.
— Ты прав. Я сделаю то, зачем пришли.
Шаги приближались, но я стояла спиной к врагу. Адам повторял — «она не войдет. Не войдет. Не войдет»…
— Я тебя в живых оставила, — хриплый, скрипучий голос отвлек меня от работы. Я обернулась, не поднимаясь с бетона и пряча планшет с блоком, — Все потому, что мальчик любит тебя. Волки так никогда себя не вели.
— Кто вы?
Из-под черного капюшона как прутья метелки, торчали седые волосы. Лицо не было видно, только подбородок и кончик носа, испещренного черными точками. Женщина держалась за ограду костлявой рукой. Я обратила внимание на длину ее ногтей и грязь, скопившуюся под ними. Старуха будто призрак, сама смерть, оживающая во время комендантского часа.
— Страж, дитя, — спокойно ответила дама, — Ты правильно стоишь за оградой, там волчья пасть тебя не настигнет.
— Хорошо, — дрожащим голосом ответила я. Мне с трудом удавалось скрывать страх. Даже зубы стучали, как будто от холода, — Отойди в сторону, пусть он выйдет. Он должен исполнить свой долг.
— Какой еще долг?
— Долг, который не отдал, — женщина протянула руку и указала на Адама. А того не прекращало лихорадить. Адам встал на ноги, одной рукой держась за перила лестницы вышки, — Они тебя чуят. Не разорвут, не бойся.
— Вы говорите о рыцарях? Но Адам не волк, он военный.
— Из-за чипа, — протянул парень, — Эбен был прав, мне нельзя было возвращаться в город.
Я хотела ответить, но и я и старуха в один момент вздрогнули. Прозвучал выстрел и ноги Адама подкосились.
— Я помогу вам решить проблему, — Со стороны выше к нам вышла высокая женщина. Я сразу ее узнала и безмолвно прокляла. Не могла вслух, горло перехватило. В один миг я опустилась рядом с Адамом. Он припал на одно колено, держась рукой чуть ниже правой ключицы, — Если выйдешь за пределы ограды, командующий, выживешь. Пока сознание будет в волке, регенерация восстановит тебя. А если останешься…
— Хельга!
— Здравствуй, Эмбер. Я ждала не тебя, но, очевидно, твое появление здесь было предсказуемым. Вся в черном, Хельга выглядела почти как Старуха, но женщина не скрывала своего лица и новой, короткой прически. Губы алые, как обычно, длинный маникюр и охрана. А еще волки рычали пуще, пуская слюну от ярости.
Она не вела переговоры, не ждала обмена любезностями. Старейшина направила маленький пистолет в мою сторону, но Адам заслонил меня собой и обмяк. Я закричала. Так громко, что не слышала себя. В этот момент кто-то потащил меня назад. Планшет разбили булыжником, а знакомый голос прошептал на ухо — «Не дерись! Смирись, Эмбер».
Глава 34. Суд
Когда меня оттащили за пределы ограждения, я безотрывно смотрела на Адама. Хельга стреляла прямо в спину. Такого серьезного ранения у него еще не было. Мне казалось, он умер и мир растворился у меня под ногами. Вместо крика, из груди вырывался хрип, я больше не отбивалась, а пленивший меня человек, крепко, но заботливо держал меня в тисках со спины.
— Поднимите его, — брезгливо приказала Хельга, — Вынесите за ворота.
