будет семья, она не оставит ашрам, что бы ни случилось. Бхагаван сделал лучший выбор." Когда мой дед Ниранджанананда Свами скончался, мой отец Венкату стал управляющим, поскольку был следующим в иерархии.
С 1956 по 1958 год я жил в Тируваннамалае, пытаясь найти работу. Не преуспев в этом, я был очень расстроен. В один из тех дней Чедвик позвал меня в свою комнату. Когда я пришёл, он сказал: "Ганешан, когда Бхагаван был ещё жив, Осборн, Коэн, Мунгала Венкатарамия и я очень интересовались астрологией. Мунгала Венкатарамия и я верили в индуистскую астрологию, тогда как Коэн в западную. Осборн полагался на И-Цзин, древнюю китайскую науку предсказания. Мы знали, что согласно завещанию, следующим президентом станет старший сын Венкату — твой брат Сундарам. Но который из трёх внучатых племянников Бхагавана будет тем, кто распространит духовные учения? Таким был наш вопрос. Каждый из нас обратился с этим вопросом к своему излюбленному методу. И все мы пришли к одному заключению: Этим человеком будешь ты, Ганешан — ты будешь тем, кто распространит и передаст учения." Он сказал это в 1957 году, когда у меня и в мыслях не было вести духовную жизнь или оставаться надолго в Раманашраме. Чедвик сказал мне: "Почему ты хочешь найти работу, когда твоё место здесь? Оставайся!" Но я не остался и ушёл, только чтобы вернуться в 1960 году. Как я теперь знаю, беседы об учениях это единственный способ передать их; мне стало ясно: они имели в виду, что я буду проводить беседы и сатсанги, даже путешествуя в другие страны!
Чедвик был для меня столпом силы, когда я вернулся в ашрам и стал помогать в его управлении. Какая бы проблема у меня ни возникала, финансовая или юридическая, Чедвик стоял за моей спиной как скала. Это произошло, когда мой отец был в отъезде — был год 1961-й. Я уже пробыл в ашраме целый год и в отсутствие отца брал на себя обязанности по принятию решений и улаживанию организационных вопросов. Шёл ежегодный десятидневный фестиваль Картикай в храме Аруначалешвара. Кульминацией фестиваля было зажжение Картикай Дипама — огромного огня на вершине священной Аруначалы. Всю свою жизнь в этот день Бхагаван сидел снаружи Старого Холла, откуда было видно дипам. В тот момент, когда дипам загорался, перед Бхагаваном зажигали масляную лампу. После того, как Бхагаван покинул тело, это стало обычаем в ашраме — зажигать масляную лампу перед портретом Бхагавана, как только загорается дипам на горе — традиция, продолжающаяся по сей день.
В тот день 1961 года начался сильный дождь. Я заволновался, потому что мы не могли зажечь лампу перед портретом снаружи, как это делалось обычно. Видя это, Чедвик подошёл ко мне и сказал: "Ганешан, не волнуйся так. Мы можем занести портрет в столовую и зажечь лампу там." Я выразил своё беспокойство: "Хотя Бхагавана никогда не интересовали ритуалы, он был очень щепетилен в созерцании Картикай Дипама. Как я могу отклониться от традиции ашрама? Моего отца нет, и я не хочу сделать что-то, что нарушит традицию." Он переубеждал меня: "При Бхагаване в один год шёл дождь, как сейчас. Всё же желая увидеть дипам, Бхагаван предложил зайти в обеденный зал и открыть большую дверь, через которую можно было видеть вершину горы. Я был рядом с Бхагаваном. Я сказал ему: 'Бхагаван, мы ничего не увидим, потому что идёт сильный дождь.' Бхагаван взял свой бинокль, и, глядя в него, воскликнул: 'Смотрите, смотрите!' И в тот момент, когда на горе зажёгся дипам, посмотри на это чудо, Ганешан, я смотрел во все глаза, дождь перестал, облака рассеялись на несколько минут, и мы увидели отблеск дипама. И тут же Бхагаван сказал: 'Теперь зажигайте лампу. Дипам зажгли.' И мы поступим таким же образом." Я отнёсся к этому немного скептично, потому что дождь лил как из ведра. Тем не менее, я последовал совету Чедвика. Чедвик сел рядом со мной и с энтузиазмом закричал: "Смотри, смотри!" И произошло в точности то же самое. В тот момент, когда зажёгся огонь на горе, дождь прекратился и облака рассеялись. А мы зажгли масляную лампу перед портретом Бхагавана в обеденном зале — прямо перед тем, как облака вновь собрались и скрыли от нас дипам!
Из-за финансовых трудностей после смерти Бхагавана многие виды деятельности в ашраме пришлось прекратить. Ведапаташалу, школу, в которой обучали Ведам, открывшуюся в Раманашраме в 1936 году, пришлось закрыть. Пуджа, ритуальная служба, не совершалась как подобает. Тогда за дело взялся Чедвик с его обычной методичностью. Он вновь запустил Ведапаташалу при поддержке моего учителя Т.К.Сундареши Айера, и привёл в порядок ежедневные службы, проводившиеся у гробницы Бхагавана и Матери. Именно он начал регулярные богослужения Шри Чакра Пуджи в гробнице Матери. Полностью сдавшийся преданный оставался в Раманашраме подобно якорю, и его пребывание здесь оказало помощь в распространении учения. Такие люди как Сомерсет Моэм, Эдуард Сполдинг и многие другие известные люди, приходившие сюда, все говорили с Чедвиком. И Чедвик убеждал их в величии Бхагавана.
Он также способствовал распространению учения Бхагавана ещё более убедительным способом — корректируя Беседы с Махарши и День за Днём с Бхагаваном. Все разговоры, которые мы теперь читаем в этих книгах, были откорректированы Чедвиком. Когда Беседы с Махарши были готовы к печати, была создана комиссия, рукописи отвезли в Мадрас, какой-то учёный или ещё кто-то вычеркнул из них много страниц, отметив их как повторы. Перед тем, как отправить в издательство, рукописи вернули в ашрам и дали Чедвику на утверждение. В тот момент я был в офисе. Просмотрев их, он вернулся с лицом, красным от гнева: "Кто посмел вычеркнуть слова моего мастера? Откуда вам знать? Почему вы пользуетесь простым интеллектуальным знанием и видите повторения? Повторения абсолютно необходимы." Вот что он написал в предисловии: "Повторение имеет смысл. Ни одного слова нельзя выкинуть, потому что каждое слово было одобрено самим Бхагаваном." Если сегодня мы читаем Беседы и День за Днём как они были записаны, это всё благодаря Чедвику. В противном случае мы имели бы лишь урезанную их версию. Таким образом, Майор Чедвик сыграл важную роль в передаче послания.
Во время своих последних дней он был очень болен, и его отвезли в Христианскую Больницу при Медицинском Колледже в Веллоре. Болезнь стала результатом операции на грыжу, проведённой в Тируваннамалае, после которой образовалось нагноение. Он не хотел покидать Аруначалу. Все мы уговорили его поехать лечиться
