ним раньше в ашраме в 1960-х во время его коротких визитов. Приехав в Мумбай в 1970-х, чтобы собрать средства для рекламы журнала Раманашрама,
Горная Тропа, я встретился с ним опять. Морис тогда сказал мне: "Пока ваше тело занято управлением ашрама, ваше сердце должно полностью обосноваться в чистом осознавании истины. Никогда не упускайте этого, что бы вы ни делали".
Мы часто вели с ним прекрасные частные беседы. Однажды Морис признался мне со всей серьёзностью: "Острым сожалением для нас, вероятно, является то, что мы не смогли извлечь всей пользы из тех счастливых и драгоценных дней, когда Бхагаван был с нами физически — ел, говорил, смеялся — был открыт и доступен для всех нас. Реальность была в изобилии среди нас — только бери, и любой мог брать. Но мы заключили себя в ложное смирение, промедление и фальшивые оправдания. И, следовательно, зачерпнули лишь чашечку, когда весь океан был у наших ног!" В другой раз он подстегнул меня, чтобы дать мне толчок: "Понимаете, Бхагаван это не человек — это учение. Как учение он полностью доступен. В добавление к любой работе, которую вы выполняете, погружайтесь внутрь и вкушайте осознавание внутри. Это осознавание есть наш Бхагаван".
Морис часто брал меня на прогулки по Мумбаю. Он говорил мне: "Я не предоставлю вам машину; мы даже не поедем в автобусе; вместе со мной вы должны идти пешком, куда бы мы ни отправились. Вы готовы?" Со сложенными в намастэ руками, я отвечал: "Разве могу я колебаться, чтобы побыть рядом с истиной реальности?" Морис был духовным гигантом, но физически он был меньше пяти футов *150 см] ростом. Кончено, никто бы не колебался пройтись с ним рядом! На одной из таких прогулок Морис сказал: "Ганешан, сегодня я отведу вас в одно место, где я встретил простого человека, торгующего биди[28]". Пока мы шли, Морис рассказывал: "Я увидел группу людей, курящих биди; они говорили о жизненных невзгодах. Этот простой человек отвечал им в точности в манере Бхагавана. Если бы Бхагаван говорил на маратхи[29], это было бы то же самое! Я остановился как вкопаный и стал прислушиваться. Было поразительно увидеть обычного торговца биди, говорящего так спонтанно! Я стал приходить туда каждый день и делать записи разговоров. Потом я приходил домой и переводил все вопросы и ответы на английский".
Но Морис испытывал чувство вины, так как не спросил разрешения у этого человека. И он сообщил ему о том, что делал, прочитав все свои записи и переводя их на маратхи. Человек был очень доволен и сказал Морису: "Продолжайте, продолжайте записывать!" Впоследствии эти записи были опубликованы как Я Есть То — книга, которая потрясла весь духовный мир. Тем человеком был никто иной, как Нисаргадатта Махарадж. Позже, когда я познакомился с Махараджем, я сказал Морису: "Всё, что вы говорите, абсолютная правда. Я чувствую присутствие Бхагавана в его присутствии. Учение Бхагавана спонтанно исходит из него". Морис всегда просил меня: "Ну-ка, расскажите, о чём вы сегодня говорили с Махараджем". И добавлял: "Будучи духовным ищущим, общение со святыми и мудрецами углубит ваше понимание; это поможет вам пойти внутрь и пережить это. Чтение совершенствует только интеллектуальное понимание. Понимание, ориентированное на опыт, произойдёт, поймёшь ты его или нет, только в присутствии реализованного мастера". Говоря это, он побуждал меня ходить к Махараджу.
Я не смог быть рядом с Морисом в его последние дни. Но я был рад узнать от преданного Бхагавана, который был также и преданным Нисаргадатты Махараджа, что сам Бхагаван позаботился о нём. Он рассказал мне, что в Мумбае есть одна сиделка, которая обычно берёт большие гонорары за свои услуги. Эта сиделка увидела сон, в котором какой-то садху, одетый в одну набедренную повязку, очень ясно сказал ей: "Мой преданный страдает. Иди и ухаживай за ним". Также садху дал ей точные указания, как найти жилище Мориса. На следующий день сиделка пошла на место, описанное во сне, и нашла Мориса Фридмана в постели. Мисс Петит была старше Мориса, она тоже была беспомощна и нуждалась в уходе. Сиделка немедленно предложила свои услуги. Аскетические взгляды Мориса не позволяли ему принять её предложение, и он отказался. Разочарованная, сиделка уже собралась было выйти из комнаты, как вдруг увидела изображение Бхагавана. Она повернулась к Морису и воскликнула: "Этот садху явился мне во сне". Морис, явно растроганный, сказал: "Значит, мой мастер пришёл позаботиться обо мне". Сиделка ухаживала за ним до самого конца.
Апа Пант, который считал Мориса своим гуру, присутствовал во время его последних дней. Я бы хотел процитировать собственные слова Апы: "'Мудрец умирает', прошептал тихий голос в телефонной трубке. 'Мудрец спрашивает о вас. Апа, приезжайте как можно скорее'. Когда я приехал, Мисс Петит, доктор и сиделка рассказали мне, что Морис отказывается есть и принимать лекарства. Они умоляли меня упросить его поесть и принять лекарства — как будто кто-то мог заставить Мориса сделать то, чего он не хочет! Он лежал в знакомой комнате, где всё было безупречно чисто и на своих местах. Когда я подошёл к нему с почтением, он прокричал: 'Апа, кто умирает?' На другой день он выгнал всех из комнаты, приказав оставить его наедине со мной. Затем он произнёс красивые слова: 'Апа, я слышу музыку. Я вижу яркий свет. Кто умирает? Никто не умирает. Это больное тело не пускает меня к этой прекрасной гармонии. Не позволяй им оставить меня в этом теле. Теперь иди с миром.' На следующий день мы все были у его постели, когда он испустил последний вздох. Три вздоха: "Хари Ом, Хари Ом, Хари Ом", и он ушёл. Нисаргадатта Махарадж также был здесь, и я спросил его: 'Махарадж, куда уходит Морис? Что происходит с ним?' Махарадж ответил: 'Ничего не происходит. Никто не умирает, потому что никто не рождался.' Тогда я спросил: 'Но тогда почему эта печаль, эта потеря, эта пустота, Махарадж?' Махарадж благосклонно повернулся ко мне и сказал: 'Кто чувствует печаль? Кто чувствует потерю? Кто чувствует пустоту?' Я промолчал". За несколько часов в присутствии Нисаргадатты Махараджа останки того, что называлось Морисом Фридманом, были поглощены огнём. Они вернулись к первоначальному порядку. Великий преданный, Морис Фридман, возвратился в источник — Аруначалу.
Однажды я приехал к Нисаргадатте Махараджу, так как он просил меня побыть у него. Я оставался с ним восемь дней. Утром, с восьми до десяти, он усаживал меня, а сам совершал пуджу. В его комнате
