о частых еженедельных визитах Мориса: "Морис, почему вы не приезжаете раз в месяц, ну, или раз в два месяца? Вам приходится так много тратить на эти поездки". На что Морис отвечал: "Что поделаешь? Моя батарейка может зарядиться лишь настолько. За неделю она разряжается. Я должен приезжать сюда каждую неделю, чтобы побыть в присутствии Бхагавана и подзарядить её!"
Морис был очень близок к Бхагавану и свободен с ним. Он собрал всё, что мог, о Веданте, вёл дискуссии с другими и читал всё возможное об индуистских писаниях. Узнав, что для окончательного освобождения человек должен принять санньясу, он подошёл к Бхагавану и попросил: "Бхагаван, вот что говорится в индуистских писаниях. Пожалуйста, посвятите меня в санньясу!" Бхагаван промолчал, но вы же знаете нашего дорогого Мориса. Он был настойчив в своей просьбе. Однажды он подошёл к Бхагавану на горе и сказал: "Бхагаван, посвятите меня в санньясу, я хочу отречься от мира и стремиться к просветлению". Бхагаван очень сострадательным тоном ответил: " Санньяса принимается изнутри, а не снаружи". Лицо Мориса помрачнело при этом ответе. Бхагаван по-матерински посмотрел на Мориса и объяснил: "Вы уже санньясин. Зачем вы хотите надеть жёлтую мантию?" Морис не сдавался. Он продолжал просить Бхагавана о санньясе, а Бхагаван продолжал говорить ему: "В этом нет нужды". И что же сделал Морис с его находчивым, изобретательным умом? Он пошёл к Свами Рамдасу — реализованной душе — в Анандашрам. Каким-то образом ему удалось убедить Свами Рамдаса посвятить его в санньясу. Свами Рамдас дал ему внешнюю санньясу, которлй он так отчаянно добивался. Ему дали новое имя, Свами Бхаратананда, что означает 'тот, кто любит жить в Индии'. Морис сблизился со Свами Рамдасом. Однажды Свами Рамдас сказал ему: "Морис, Свами Бхаратананда, это ваше последнее рождение". Будучи великим святым, он смог разглядеть духовные достоинства Мориса Фридмана.
В один прекрасный день, когда Бхагаван спускался с горы, Морис предстал перед ним в жёлтом одеянии и с чётками монаха-индуса. Морис немного волновался, потому что хотел, чтобы его мастер одобрил то, что он сделал. Увидев его, Бхагаван начал смеяться. Потом он с улыбкой сказал своему сопровождающему: "Смотри-ка, он выглядит как шут в цирке!" Морис понял. Всю свою жизнь внутри он был истинным санньясином. Поэтому его привязанность к ношению жёлтой мантии продолжалась всего несколько лет. Вот что Бхагаван имел в виду, когда говорил: " Санньяса это оставить все привязанности", потому что у Мориса никогда не было никаких привязанностей.
Даже работая на заводе, Морис вёл аскетический образ жизни. Он отказался получать месячное жалованье в три тысячи рупий — роскошная сумма по тем временам. Он отказался от неё, заявив: "Мне столько не нужно. Отдайте в фонд рабочих". Что касается сна, то когда все цеха закрывались на ночь, он спал на пороге одного из цехов. А что же этот большой начальник, главный человек на заводе, ел на обед? Когда все остальные рабочие шли в обеденный зал, чтобы съесть обеды, принесённые из дома, Морис стоял у дверей, одетый в свою жёлтую мантию и с чашей для подаяний в руках. Это было в духе истинного санньясина. Рабочие, которые очень его любили, клали что-нибудь в его чашу, прежде чем пройти в столовую. И это ещё не всё. Морис сам шил себе одежду. Он носил только пижамы из хади[25] и курты[26]* из ткани, сотканной из нитей, которые он собственноручно спрял на чаркхе — традиционной индийской прялке. Он сам шил себе даже башмаки! Он вёл необыкновенно простую жизнь, но был счастлив и удовлетворён. Он не гордился собой и никогда не смягчал своего образа жизни — он был просто чрезвычайно счастлив так жить.
Общение Мориса с Бхагаваном было близким и регулярным. Точно ребёнок, пристающий к матери с вопросами, Морис задавал множество острых вопросов Бхагавану о практических аспектах садханы. Он задавал их не для того, чтобы удовлетворить своё интеллектуальное любопытство. Бхагаван всегда терпеливо отвечал, говоря: "Фридман задаёт эти вопросы ради других!" Морис обычно записывал эти обмены репликами, а потом показывал их Бхагавану, чтобы исправить ошибки. Позже это было опубликовано как Евангелие Махарши по случаю шестидесятилетия Бхагавана в 1939 году. Начиная с того года эта книга направляет истинных ищущих. Даже теперь она остаётся великолепным гидом, и я всегда рекомендую искренним ищущим три книги для изучения: Махарши и его послание, Слова милости и Евангелие Махарши.
Именно во время этих близких взаимоотношений с Бхагаваном Морис написал ряд трогательных стихов. Бхагаван читал их с большим интересом. В двух стихах он пишет: "Так долго я был на этой сцене, чтобы угодить тебе. Мои глаза ослеплены светом твоей игры. Мои уши оглохли от раскатистого грома твоего смеха. Моё сердце испепелено пламенем настоящей печали. Мой повелитель, угождая тебе, я валял дурака. И теперь я не в силах остановить агонию этой игры. Властелин мой, стащи меня с этой сцены. Господин, я позабыл, где вход и выход". Бхагавану очень понравились эти стихи. Он сказал, что это в точности то, что было написано Аппайя Дикшитаром — святым, жившим в шестнадцатом веке нашей эры. Его стихи были написаны на санскрите на пальмовых листьях, и многие о них ничего не знают. Бхагаван говорил, что стихи Аппайя Дикшитара описывают ситуацию придворной танцовщицы, танцующей перед королём. Она не может прекратить танец, пока не удовлетворит короля, и он не скажет ей остановиться. Её руки и ноги могут болеть, но она не может остановиться добровольно. Она кричит: "О, владыка, я так устала от всех перенесённых рождений и смертей. Одного твоего взгляда, о, повелитель, достаточно, чтобы положить конец этому танцу рождений и смертей и даровать мне освобождение". Бхагаван сделал паузу, а потом сказал: "Морис Фридман отсюда. Каким-то образом он родился на западе, но вновь вернулся сюда. Иначе как возможно, что он написал такие же стихи, как Аппайя Дикшитар?" Бхагаван не попросил Мориса остановиться, заставив его продолжить танец. Как мы увидим, Морис должен был остаться на мировой сцене, потому что он был карма йоги, которому суждено было свершить ещё много потрясающих дел. Таким образом, он поплыл дальше по течению мира и продолжил усиленно трудиться на заводе.
Апа Пант, князь Аундха[27] в Махараштре, обучавшийся в Англии, был послан к Махарадже Майсура, чтобы обучиться искусству управления государством. В ходе обучения его попросили посетить завод, где главным управляющим был Морис. Приехав на
