– Ах, в таком случае ваша задумка сработает. Король всегда страдал от жары, а на свежем воздухе ему станет лучше – если, конечно, он не будет слышать звуков пальбы и сможет спать в безопасном месте. Но для чего вам нужно его присутствие?
– Я хочу, чтобы его видели защитники крепости. Командует гарнизоном сеньор де Барбазан, доблестный рыцарь, которого я очень уважаю, хотя он и не платит мне взаимностью. Так вот, он заявил, что не станет вести переговоров с заклятым врагом Франции, но готов встретиться со своим сюзереном, королем Карлом Шестым. – Генрих пожал плечами. – Я могу его понять. Так просто он сдаваться не намерен, однако присутствие вашего отца подстегнет горожан, и они его уговорят. Жители Мелёна с почтением относятся к королю Франции, а жизнь в осажденной крепости в такую жару – настоящий ад.
– Могу себе представить, – вздохнула Екатерина. – Наверное, почти так же, как здесь.
Генрих посмотрел на нее нежным взглядом, затем мягко убрал влажную прядь ее волос под край головного убора.
– Вы не хотите его снять? Вам сразу станет легче, – предложил он.
Она покраснела, так же густо, как Эдмунд Бофорт, когда она ему улыбнулась. Похоже, чувства Екатерины к королю не изменились и не исчезли. И все же она не стала снимать тяжелый головной убор с вуалью, скрывавшей ее волосы.
– Если это доставит вам удовольствие, то в ваш следующий визит я его не надену, – тихо проговорила она.
– Это доставит мне такое же удовольствие, какое испытываете вы, дразня меня ожиданием! – воскликнул он и рассмеялся глубоким, неожиданно приятным смехом.
На следующее утро, набравшись смелости, я отправила пажа с запиской, в которой просила аудиенции у герцогини Кларенс. Король прислушался к ее советам, поэтому я надеялась, что она согласится изложить ему возникший у меня план.
Через несколько дней Эдмунд Бофорт привез нам известие, что плотники начали строительные работы в укромной зеленой долине неподалеку от мелёнского лагеря.
– Король в последнее время ночует в лагере, поэтому бойцы подозревают, что у него появилась метресса, для которой и строят павильон, – с негодованием сказал юный оруженосец. – Где им, олухам, понять, что королю никакая метресса не нужна, ведь вы так прекрасны, ваше величество!
– Благодарю вас, Эдмунд! – воскликнула Катрин, тронутая застенчивой преданностью юноши. – Прошу вас, не говорите им, что павильон предназначен для отца королевы, а не для метрессы короля, потому что слухи гораздо заманчивее истины.
Я обычно вставала с первыми лучами солнца и занималась гардеробом Екатерины, наслаждаясь утренней прохладой. За этим занятием меня и застал паж Генриха, который принес записку с просьбой явиться к королю. Я отправилась вслед за пажом, вспоминая подобный вызов, случившийся два года назад в Понтуазе. Еще сильнее встревожил меня вид вооруженных стражников у дверей покоев коннетабля Корбеля. Впрочем, я застала короля в одиночестве, за столом, заваленным письмами и документами, и немного успокоилась.
Кратким кивком он отметил мой поклон и жестом велел мне подняться.
– Я отпустил писцов, поскольку желаю поговорить с вами наедине, мадам Ланьер, – без предисловий начал Генрих. – Герцогиня Кларенс с теплотой отзывалась о вашей мудрости и благоразумии.
– Ее светлость очень добра, – ответила я, надеясь, что герцогиня уже поговорила с ним о моем предложении.
В присутствии короля я слегка оробела. Даже в этот ранний час, за письменным столом, он выглядел величественно – в ярком дублете, расшитом лебедями и розами Ланкастеров, с кинжалом в золоченых ножнах, притороченных к бедру, и королевскими шпорами на кожаных сапогах. Несмотря на обезображенную щеку, Генрих в расцвете власти и силы производил впечатление высшего существа.
– Вы занимаете должность хранителя одежд королевы и наверняка сможете упаковать вещи для поездки на несколько дней, так, чтобы Екатерина об этом не знала? – Вопрос, заданный повелительным тоном, скрывал в себе прямой приказ.
– Да, ваше величество, – ответила я.
– Прекрасно! Сегодня после обеда Эдмунд Бофорт приведет лошадь ее величества, соберет обоз с вещами и перевезет всех вас в павильон, который я построил недалеко от мелёнского лагеря. Для сопровождения королевы отберите фрейлин по вашему разумению. Место есть только для троих, включая вас, конечно. Королева об этом ничего не знает. Я хочу сделать сюрприз. – Он испытующе посмотрел на меня. – Надеюсь, вы сохраните наш разговор в тайне?
– Да, ваше величество, – ответила я. Отказать королю было невозможно. – Позволите ли задать один вопрос?
– Задавайте, – буркнул он, недовольно сузив карие глаза.
– Не собираются ли в Мелёне кого-нибудь вешать? – набравшись смелости, осведомилась я. Бешено колотящееся сердце едва не выскочило у меня из груди; я чувствовала себя как мышь в тени парящего ястреба.
– Почему вы спрашиваете?
– Боюсь, королева не выдержит еще одно подобное зрелище, ваше величество. – Спрятав руки в складках юбки, я скрестила пальцы и мысленно вознесла молитву к Святой Деве, прося ее дать королю понять, что я осмелилась сказать такое исключительно из любви к ней.
Король Генрих сцепил пальцы и оперся локтями о стол, пристально изучая мое лицо. Я затаила дыхание и ждала.
– Если соберутся, я сделаю все, чтобы она не стала этому свидетелем, – наконец проговорил он и внезапно тепло улыбнулся: – Благодарю вас, мадам.
Я низко поклонилась и попятилась. Случилось то, чего я и хотела. Пребывание вдали от дворцовых церемоний пойдет на пользу молодой августейшей чете.
37
Местность, где разбили шатры, Екатерина назвала позже Зеленым долом. Долина с крутыми склонами находилась в миле от военного лагеря, полностью скрытая от города каменистыми взгорьями, за которыми не было слышно грохота осадных орудий. По гальке и камням звонко журчал быстрый извилистый ручей, образуя на лугу небольшие озерца и заводи.
Это место можно было назвать и Долиной королей, ибо в одном ее конце, там, где ручей устремлял свои воды к Сене, стоял павильон короля и королевы Франции. В противоположной оконечности долины, на тенистой зеленой поляне, где ручеек крохотным водопадом срывался со скалы, высился павильон короля и королевы Англии. Каждая из построек, окруженная крепким оборонительным частоколом, состояла из двух просторных и светлых помещений, расположенных одно над другим, и входной башни, где на первом этаже находилась комната для компаньонов августейших особ, а винтовая лестница вела в небольшую приемную и опочивальню на втором этаже. Шатры для челяди и стражи были разбиты за пределами частокола; отхожие места устроили неподалеку. Художники расписали деревянные стены так, что они напоминали каменные, а на крышах павильонов изобразили львов и лилии двух королевств. На башнях развевались знамена и флаги.
