сказать, меня немного уже задолбало скрывать свой Дар. Многочисленные вопросы и дознания не дают спокойно сосредоточиться на битвах и насладиться ими в полной мере. Так что раз уж я в обители любителей по наводящим вопросам, то может это самое подходящее время, чтобы раскрыться. Я направил свою ладонь на металлический стол между нами и сжал его.
— А вот так! — и ухмыльнулся после этого, глядя следаку прямо в его маленькие бегающие глаза.
Представитель комитета внимательно осмотрел помятый стол. Он молчал несколько минут, явно что-то обдумывая, сохраняя при этом непроницаемое выражение лица. Наконец, собравшись с мыслями, он зачитал мне свой вердикт:
— Похвально, что вам удалось дать отпор врагу, вторгшемуся в ваш дом, — произнёс он. — Однако согласно нашим данным, в той войне пострадало триста двадцать пять человек… — следователь сделал драматическую паузу, явно намереваясь произвести впечатление. — До выяснения всех обстоятельств дела вы будете задержаны.
Но я знал, что говорить в таких делах:
— Дальнейшие показания буду давать только в присутствии моего юриста. И, поверьте, он не согласится с вашим предложением о решении меня задержать.
— Понимаю ваше состояние, но таков протокол. Не беспокойтесь: во всём разберутся, и если на вас нет вины — вас отпустят. И это, кстати, не предложение, а приказ о задержании, — следователь поднялся.
По его сигналу дверь открылась, за ней ждал конвой из десяти бойцов. Льстило, конечно, что меня сопровождает целый отряд, но не такой славы я искал в этом мире.
Один из стражников попытался надеть на меня артефактные наручники, но они не защёлкивались — запястья оказались слишком широкими. Он долго возился с замком, но безрезультатно. Я смотрел на него сверху вниз, чувствуя исходящий от него страх.
— Да не бойся ты: я пойду добровольно. Только укажите направление, — успокоил его.
Стражники, держа руки на оружии, окружили меня и повели по гулким коридорам.
В итоге меня доставили в тюрьму для аристократов на сутки. Насвистывая мотив известного шансона, я начал изучать свои временные апартаменты.
Меня поразил масштаб тюрьмы — она оказалась невероятно просторной и на удивление хорошо обустроенной. Это место напоминало не мрачные застенки, а роскошные царские палаты, где каждый шаг отдавался гулким эхом в пустых коридорах. «Отличное место для отдыха и медитации,» — подумал я с усмешкой. А главное — ко мне наконец вернулся аппетит. Оставалось надеяться, что местная кухня окажется не хуже, чем в той забегаловке с доставкой, где я питался на воле.
Должен признать, здесь оказалось на удивление неплохо — настолько, что я даже задумался о том, чтобы остаться тут подольше. По сравнению с этим местом мой родной район теперь казался каким-то неуютным и обшарпанным.
И главное достижение дня — я успел к обеду. Отдельное спасибо местному повару: салаты были просто великолепны, со щедрой порцией помидоров и идеальным набором специй. Но больше всего меня впечатлила телятина в супе, ведь такой нежной я ещё не пробовал. Одним словом — райское местечко. За весь день я толком ни с кем не общался. Устроился на удобной кровати в своей камере и, после небольшой медитации, погрузился в чтение книги по Артефакторике из местной тюремной библиотеки. Кто бы мог подумать, что здесь окажется такое впечатляющее собрание книг, да ещё и совершенно бесплатное.
Я бы точно поставил этому месту высшую оценку, если бы не одно «но»… Ночью всё пошло по одному месту. Прямо во сне я почувствовал, как мои сигнальные руны на теле забились в истерике: в камере активировалась вся защитная система разом.
Я слышал про такие штуки: их врубают, когда ситуация становится совсем дерьмовой и требуется экстренное вмешательство. Эта система — настоящий шедевр ученых мужей, сложная как атомные часы и мощная, как танк. Её единственная задача — ослабить цель до состояния мокрой тряпки, и делает она это чертовски эффективно.
Попытался я встать, но тут же упал на колени, а решетчатые двери моей камеры стали медленно разъезжаться в стороны.
То, что случилось дальше, нихрена не радовало. По коридору, чеканя шаг, вошли двенадцать хмырей. Полумрак скрывал их лица, но мне было важнее прощупать их ауру. И то, что я почувствовал, заставило напрячься — каждый из них оказался чертовски сильным Одарённым.
Они выстроились передо мной ровной шеренгой, будто на параде. Стояли по стойке «смирно» — спины прямые, подбородки задраны, ноги на ширине плеч. Некоторые сцепили руки в замок перед собой, пытаясь выглядеть ещё более важными.
Когда тусклый рыжеватый свет от вращающегося коридорного фонаря упал на камеру, я смог разглядеть их глаза. И понял — эти ублюдки уже вынесли мне приговор.
А я? Я продолжал стоять перед ними на коленях, под действием артефактов защитной системы. Старался изо всех сил показать, как мне хреново и страшно. Пусть думают, что сломали меня…
Глава 16
В Пруссии
Дарья Добрынина стояла на террасе, окидывая её ледяным взглядом. Её синие глаза устремились на грузчиков, которые должны были доставить заказанные ею вазы.
— Где мои вазы? — голос Дарьи звенел, как натянутая струна, смешивая капризность с угрозой.
Два мужика в серых мятых костюмах и болотного цвета сапогах переглянулись между собой.
— Вазы? Тут, графиня, небольшая загвоздка вышла, — ответил один из них.
Дарья топнула каблуком и потребовала немедленно распаковать груз. Она отказывалась подписывать акт приёма, пока не проверит содержимое, ведь в прошлый раз ей подсунули совсем не то.
Грузчики со вздохом перевернули коробку, и на пол с грохотом высыпались сверкающие бирюзой и золотом осколки.
— ЭТО ЧТО⁈ — Дарья отпрянула, впиваясь ногтями в дверной косяк.
— Ваши вазы, — буркнул второй грузчик, разглядывая потолок. — В пути, видать, потрепались.
Графиня лихорадочно выдернула из сумочки пачку купюр, разорвала их в клочья и швырнула в лица грузчиков.
— Получайте тогда свою оплату за такую доставку! — прошипела она. — И чтоб духу вашего здесь не было!
Позади раздался голос мужа Валерия, который жевал зубочистку, прислонившись к дверному проёму.
— Вот куда деньги уплывают, — заметил он. — Теперь ясно, почему многие курьеры нас в чёрный список внесли.
— Солнышко! Эти просто криворукие… — начала оправдываться Дарья.
Но Валерий перебил её:
— А зачем тебе, вообще, вазы? Последний букет я тебе дарил, когда Мария в школу пошла.
Сзади донеслись приглушённые хрипы — грузчики давили смех ладонями.
— Вот именно! — Дарья вспыхнула, скинув с плеч норковую накидку. — Эти вазы для декора!
— Ты бы еще унитазы для декора купила, — Валерий махнул на нее рукой. — И без того есть куда деньги девать. Я считаю, что предметы
