попрощаться со своими мыслями о прошлом, потому что твой путь окончен.
Он оказался магом крови. Как я понял? Всё просто: у меня из глаз хлынула кровь. Затопил все мои руны своим Даром и обошёл их.
— Знаете… — пока кровь текла по моим щекам, я злобно рассмеялся. — А с меня хватит! Живыми из вас отсюда никто не свалит… Паркур! Погнали!
Разогнав своё тело и разбежавшись, я подпрыгнул и мощно вмазал одной ногой по стене. Все пялились на меня, а я с любопытством наблюдал, как ничего не произошло: стены здесь мастерили на совесть. Но трещина всё же пошла потом и довольно шустро. Она пошла вверх. И как оказалось потолки в камерах сильно уступают стенам. Большой бетонный пласт отвалился сверху и расплющил Одаренного Крови. Теперь он больше смахивал на мага Крови — пусть только внешне. Однако долой черный юморок: в следующую секунду кое-что поменялось.
Мои враги, перестраховываясь, активировали ещё один уровень защиты. Меня тут же припечатало к полу, будто на меня навалилась многотонная плита. Руки и ноги словно приклеились намертво. Короче, эта система использовала гравитацию, чтобы распластать меня по полу. Мы с ней прям напарники!
— Теперь мы тебя на ремни порежем! — оскалился маг льда, присев рядом на корточки и доставая кинжал. — Эту систему ты уже не обойдёшь.
Это было выше моих сил: я рассмеялся, а затем легко поднялся на ноги. Челюсти врагов отвисли. Утерев пот со лба, я сказал:
— Ой, мужики, с вами смешно! — но быстро стал серьезным. — Вы собрались удержать меня моей же стихией? — щёлкнув пальцами, я захлопнул железные двери за их спинами. — Это чтобы не сбежали, — пояснил я. — Я же сказал, живыми вам не уйти.
Выставив руки вперёд, я притянул двоих сразу. Схватив одного за ногу одной рукой, а второго — другой, я пару раз со всей дури шмякнул их об пол. Но сперва раскрутил для скорости. Сломав им хребты, я выпустил их из рук. Тут же из стен в меня полетели живые лианы. Они сковали меня полностью: руки, ноги. Но эту дичь я уже проходил, и даже не понял, чего всё так слабенько.
Но потом дошло: главный прикол был не в этом… Одарённый фанатик флоры выпустил передо мной здоровенный цветок, похожий на венерину мухоловку. У него была огромная пасть из лепестков, а еще он лязгал зубами. Его пасть склонилась надо мной, и тьма поглотила меня…
Позже
Сильные маги Москвы стояли полукругом, ожидая, когда плотоядный цветок растворит тело Добрынина в своей кислоте и выплюнет его череп.
— Слушайте, может, потом заедем в кафешку и поедим вместе? Отметим, так сказать, дело, ведь мы с вами больше не соберемся, — предложил Одаренный Воды. — Вы вроде мужики нормальные, а то мне сначала не хотелось идти сотрудничать с другими Родами.
— Я за! — поднял кто-то руку. — Нормальная идея: сегодня почти ничего не ел.
— Я тоже не против, но сначала надо довести все до конца и показать его останки на обозрение.
Еще кто-то вздохнул, и они продолжили ждать. Лепестки цветка продолжали пульсировать.
— А долго вообще ждать-то? — посмотрел на часы лысоголовый темный маг.
— Обычно все крайне быстро кончается: кислота очень сильная, — заверил всех Одаренный природник.
Но минуты шли за минутами, а обглоданная растением черепушка так и не появлялась. Однако перемены все же наступили: цветок стал рыгать, и создавалось впечатление, что его вот-вот вырвет.
— Это нормально? — нахмурился кто-то, указывая на плотоядное магическое растение.
— По правде говоря, не видел такого никогда, — смутился природник и напрягся.
В следующий миг все стихло, и маги насторожились, прислушиваясь. Цветок и вовсе перестал шевелиться. Эта неясность уже начинала выводить присутствующих из себя.
— Я… Я проверю, — рука у природника немного дрогнула, и он двинулся поближе к цветку, осторожно ступая.
И довольно быстро вздрогнул от неожиданно громкого звука: так мощно и протяжно рыгнуло растение. А Добрыня в этот момент, как только оно раскрыло свою пасть, вылетел из него, словно при помощи левитации.
Все это произошло крайне быстро, но пафосно. У Добрыни были скрещены руки на груди, а ноги расставлены на ширине плеч. Взлетев в таком виде вверх, он молниеносно откинул руки назад, как бы готовясь к прыжку. Его ноги согнулись в коленях, и он приземлился на одного из своих врагов. Но создавалось такое впечатление, что на того приземлился не человек, а как минимум самолет: Одаренный умер на месте с многочисленными переломами.
Кровь на полу и зловещая улыбка на лице Добрынина, на котором не было и следа от воздействия кислоты, не могли не шокировать. Один из магов даже, обхватив свою голову, завизжал при виде всего этого. А кто-то схватился за свое сердце и прислонился к стене, чтобы не упасть. Но это происходило только в первое мгновение… Одаренные были сильны и понимали, что их больше, да и основная их часть была далеко не из трусов. У самых смелых лица были невозмутимы… Почти…
— Хочешь играть по-крупному, Добрынин? — ухмыльнулся один из них. — Я тебе это устрою.
— Я только за! — согласился с ним Добрыня. — Только сначала кое-что прихвачу.
Добрыня протянул руку и притянул к себе гравитацией артефактный меч одного из врагов. И в тот же миг началась настоящая резня, сопровождаемая криками ужаса и боли.
Призыватель, один из магов, на всякий случай активировал свои защитные руны. Затем он призвал магического волколака-убийцу с горящими красными глазами, надеясь, что тот поможет одолеть разбушевавшегося Добрыню. Но испуганный оборотень, едва взглянув на кровавое побоище в камере, забился в угол и жалобно завыл. Между воем порой проскальзывали человеческие слова:
— Выпустите меня отсюда! А-о-у! Помогите! Я всего лишь мирный оборотень! А-о-у!
Призыватель совершенно охренел от подобной реакции. Ведь волколаки славились своей неудержимой агрессией и полным отсутствием страха. Если уж они брали след, то никогда не отступали. Но размышлять об этом времени не было. Да и вообще всем магам сейчас было не до трусливого оборотня. Схватка с Добрыней продолжала бушевать во всю силу, требуя полной концентрации.
Дворец Императора
Глеб Михайлович, раскрасневшийся от быстрого бега, подлетел к камердинеру, который стоял у входа в баню с важным видом.
— Государь там? — спросил советник.
— Петр Александрович парится, — сухо ответил камердинер.
— Мне нужно срочно с ним поговорить, — Глеб Михайлович попытался пройти, но камердинер кивнул, и стражники преградили ему путь копьями.
— О каких срочных делах может идти речь, если государь сегодня пьет беленькую? — камердинер щелкнул себя по шее пальцами. — Он приказал, чтобы его никто не
