— Керри, это Линди, — услышала она знакомый низкий голос.
— Привет, — сказала Керри, и сердце забилось сильнее. Весь месяц Керри в глубине души волновалась, что он ее забыл. — Я не знала, что и подумать. Ты говорил, что позвонишь в конце октября, — сказала она, стараясь сохранить спокойный, слегка игривый тон.
— В последний момент я решил полететь в Париж, на «Арку», а потом на пару недель съездил в Ирландию, чтобы посмотреть несколько новых чистокровок. Погоди, ты еще услышишь о красавцах, которых я выбрал.
При упоминании об одном из главных международных состязаний на приз Триумфальной арки Керри почувствовала, что ее переполняет ревность. А случайное упоминание о лошадях, казалось, было сделано нарочно, чтобы ей досадить. Тем не менее Керри постаралась придать своему голосу должный оттенок многозначительной уступчивости, постаравшись вновь разжечь аппетит Линди.
— Какой ты счастливый! — хрипло засмеялась Керри. — Как бы то ни было, я рада, что ты наконец вернулся. — Когда она пойдет с Марком на матч, то будет чувствовать себя отомщенной.
— Керри, я собираюсь на матч между Гарвардом и Йелем…
— Вот как? — сказала Керри, испытывая нехорошие предчувствия.
— Я пойду на игру, затем буду ужинать с друзьями, а после хочу тебя увидеть.
— Я тоже собираюсь на этот матч, а после него будет много всяких вечеринок, — обиженно выпалила Керри.
Линди не обратил внимания на ее протест.
— Я вернусь около одиннадцати и буду ждать тебя в «Ритц-Карлтоне». Просто спроси ключ.
Спорить не приходилось. Керри была любовницей Линди ван Бурена, и тот распоряжался ее временем так свободно, как будто имел на это все права.
— Хорошо, я приду. Тебе не придется ждать, — прошептала Керри.
Утром того дня, когда должен был состояться матч Йель — Гарвард, Керри быстро сбежала вниз по ступенькам. На ней было пальто из верблюжьей шерсти и длинный красно-белый шарф — цвета Гарварда. Юноши из Гарварда непрерывно подъезжали на машинах к общежитию, чтобы забрать на матч своих счастливых подружек. Увидев в коридоре одетого в твидовое пальто Марка, Керри позвала его, неохотно признавшись себе, что обрадовалась, увидев, как засияло его лицо. Даже на таких ужасных снобов, как Алисон и Стефани, произвело впечатление небрежное замечание Керри, что этим летом она зацепила Марка ван Бурена. Керри начала подозревать, что он, пожалуй, не так плох, как она предполагала.
День начался с позднего завтрака на Гарвардской площади, а затем они отправились на Солдатское поле, где должна была состояться игра. Было ужасно холодно, вот-вот мог начаться снегопад. Керри шла на стадион под руку с Марком, ее глаза горели от восторга. Смешавшись с толпой, они стали подниматься на трибуны, где виднелись знамена и слышались крики болельщиков. Когда Марк и Керри сели на холодную скамейку, хлопьями пошел снег, и Керри в первый раз за все время пребывания в Бремаре почувствовала себя беззаботной школьницей. Она улыбнулась Марку своей самой восхитительной улыбкой, и он обнял ее, сияя от счастья. Болельщики Йеля в бело-синих шарфах вытащили на поле свой талисман — огромного свирепого бульдога, хором распевая: «Буль-дог, буль-дог, гав, гав-гав!..» Когда на поле вышла гарвардская команда, Керри завизжала во всю мочь. Гарвардцы шли уверенной походкой, увешанные щитками и шлемами, как современные гладиаторы. Тесно прижавшись друг к другу, Керри с Марком все время матча веселились от души. Гарвард проиграл со счетом два-семь, но это не имело значения. Когда игра окончилась, они вместе с разгоряченными друзьями Марка по школе бизнеса отправились в находившийся на площади бар. Один из приятелей Марка, темноволосый, симпатичный Бафф Кулидж, отчаянно с ней заигрывал. Щеки Керри раскраснелись от мороза и от бренди, которым напоил ее на трибуне Марк, в медно-красных волосах блестели снежинки. Жизнерадостно смеясь, она делала вид, что ничего не замечает. Но фамилию Кулидж постаралась запомнить.
— Ты здесь самая красивая, — с восхищением прошептал ей на ухо Марк. Казалось, он совершенно не ревнует.
— Мы так замечательно проводим время. С тех пор, как я поступила в Бремар, я еще так не веселилась! — воскликнула Керри.
— Правда? Я тоже, — признался Марк. — Но это еще не все. Бафф хочет, чтобы мы пошли на большую вечеринку, которую он устраивает в своей квартире. Что скажешь?
— Замечательно, — рассеянно ответила Керри, взглянув на часы волшебные минуты неумолимо уходили, приближая встречу с Линди.
Вечер внезапно утратил свою прелесть. Выйдя из ресторана, Марк взял ее под руку и прошептал:
— Что случилось, Керри? Тебя что-то беспокоит?
— Нет, ничего, — сказала она, натянуто улыбнувшись и покачав головой.
— Там, в ресторане, ты была такой красивой. Я хотел нагнуться и… — Его голос дрогнул от счастья.
— И что? — спросила Керри. Они вдвоем стояли в дверях, остальные ушли вперед, и их смех эхом отдавался в звездной ночи.
— И поцеловать тебя. — Марк неуклюже обнял ее, его губы нашли в темноте ее рот.
— Керри, — сказал Марк, прижав ее к себе. — Я все еще люблю тебя. И всегда буду любить. Как ты думаешь, есть у нас шанс, несмотря на то что произошло?
Видеть на его лице это преданное выражение было невыносимо.
— Догони и узнаешь! — крикнула Керри, бросившись бежать вдоль по улице. Но когда Марк настиг ее, Керри тут же вернулась на землю. Как он почувствовал бы себя, если бы увидел ее сегодня в полночь?
— Я должна кое-что сказать тебе, Марк, — тщательно подбирая слова, сказала Керри. — Надеюсь, ты не ожидаешь, что мы продолжим наши отношения с того момента, на каком остановились. Я имею в виду — будем спать вместе.
— Конечно, нет, — искренне поддержал он. — В том, что случилось, я тебя не виню. Давай начнем все сначала — сделаем вид, что мы только познакомились.
К десяти тридцати вечеринка у Баффа была в полном разгаре. В прокуренных комнатах яблоку было негде упасть. Заглушая крики и смех, из динамика раздавалась музыка «Роллинг стоунз», столы были заставлены бутылками и банками из-под пива. Украдкой посмотрев на часы, Керри поняла, что пора идти. Пройдя через гостиную, она миновала кухню, где страстно обнималась какая-то парочка, и подошла к сваленной в кучу верхней одежде, чтобы забрать свое пальто. Марка нигде не было видно. Керри уже страшилась его завтрашнего телефонного звонка. Ничего, она скажет, что слишком много выпила, плохо себя почувствовала и поэтому не стала просить его отвезти ее в колледж.
Чувствуя себя Золушкой, уходящей с бала, Керри вышла на холодную, тихую улицу и пошла вдоль домов, в которых только начинались вечеринки. Под юбкой и свитером было надето черное нижнее белье, которое нравилось Линди, так как контрастировало с ее кремовой кожей. В сумочке лежал флакон его любимых духов. Сев в такси, Керри с ужасом почувствовала, что из невинной учащейся Бремара превращается в шлюху.
