Потом ваш корабль атакует, чтобы дать возможность транспорту благополучно взлететь.
Затем, если нас снабдят капсулами, вы продолжаете свою игру в космосе сколько возможно. Если же нет, и если нам не удастся похитить их, я вновь даю вызов по радио и предлагаю ваш выход из игры в обмен на нужные нам витамины. На это-то они согласятся, как пить дать.
В результате, большой или малой ценой, мы выиграем время, в течение которого, будем надеяться, Земля придет нам на помощь. Так?
Хейм кивнул и вытащил трубку.
— Идея именно такова, — сказал он.
Де Виньи расширил ноздри:
— Табак? Мы о нем уже почти забыли.
Хейм усмехнулся и бросил кисет на стол. Де Виньи позвонил в маленький колокольчик. У входа возник адъютант, рука поднята в приветствии.
— Найди мне трубку, — сказал он. — И, если капитан не возражает, можешь захватить одну для себя.
— Будет исполнено, мой полковник! — адъютант исчез.
— Ну что же, — де Виньи слегка расслабился. — Униженно благодарить не в моих правилах. Что может Новая Европа сделать для вас?
Хейм заметил полунасмешливый, полусочувственный взгляд Вадажа, покраснел и ответил, запинаясь:
— У меня есть на этой планете давний друг, который сейчас состоит в родстве с Джином Иррибарном. Это жена его брата. Пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы она и ее семья были в числе эвакуированных.
— Пьер не захочет улетать, если другие мужчины останутся, — мягко заметил баск.
— Но они, безусловно, прибудут сюда, если вы хотите, — продолжил де Виньи. Он вновь позвонил, вызвав другого адъютанта.
— Лейтенант, почему бы вам не отправиться вместе с майором Леграном в моем флайере? Его аппаратура позволяет связаться с любым уголком Оут Гаранса. Если вы сообщите оператору, где находятся ваш брат и его семья…
Когда с этим было покончено, он сказал, обращаясь к Хейму и Вадажу:
— Сегодня у меня дел будет хоть отбавляй, это ясно, как божий день. Однако давайте отдохнем до ленча. Нам есть что рассказать друг другу.
Сказано — сделано.
К тому времени, когда пришла пора расставаться, Хейм и Вадаж были с полковником на короткой ноге. Уже совсем стемнело. Хотя в лагере вокруг озера было немало людей, их укрытия, разбросанные в разных местах и тщательно замаскированные, невозможно было заметить постороннему глазу. Вся деятельность тоже осуществлялась очень скрытно. Время от времени мимо пролетал флайер, вскоре терявшийся между стволами деревьев под лиственной крышей. В нескольких местах были установлены небольшие радары, на случай маловероятного появления алеронского судна. Инженеры не могли доставить на корабль грузовой тубус до наступления ночи, разве что над озером повиснет туман, что случалось здесь нередко, и послужит надежным прикрытием. В одеянии, подходящем для этого момента, люди, чтобы скоротать время, рассказывали друг другу анекдоты, играли в карты, занимались мелкими хозяйственными делами. Всем хотелось поговорить с землянами, но те вскоре устали повторять одно и то же. Кроме того начала сказываться и физическая усталость. Они уже были на ногах добрых восемнадцать часов.
Вадаж зевнул.
— Пошли в палатку, — предложил он. — У этой планеты очень неудобный период вращения. Приходится проводить во сне треть дневного времени и бодрствовать две трети ночного.
— Что ж, — отозвался Хейм. — Иначе она была бы непригодна для освоения.
— Как? Это еще почему?
— А ты не знаешь? Ну, слушай. Масса Новой Европы составляет лишь половину массы Земли и получает всего около восьми процентов солнечной радиации. Воздух давным-давно исчез бы здесь, если б не то обстоятельство, что потери атмосферы происходят, главным образом, вследствие взаимодействия магнитного поля с солнечным ветром. Даже звезда класса D5, такая, как Аврора, выбрасывает в пространство весьма немалое количество излучений. Но медленное вращение означает слабое магнитное поле.
— Стало быть, и за это мы должны благодарить Провидение, — задумавшись, сказал венгр.
— Хм! — фыркнул Хейм. — Тогда мы должны винить Провидение в том, что Венера удерживает слишком много атмосферы. Это просто вопрос физики. Чем меньше планета и чем ближе она к своему солнцу, тем меньше разница углового механического момента между внутренним и внешним сектором пылевого облака, из которого она образовалась. И, как следствие, тем медленнее вращение.
Вадаж хлопнул его по плечу:
— Не завидую я твоим философским способностям, мой друг. Господь милостив. Но нас подстерегает смертельная опасность: превратиться в педантов. Давай-ка же вернемся к себе в палатку. Там у меня есть бутылка бренди, и…
Они уже подходили к палатке, пересекая луг, усыпанный огненными цветами, когда из-за деревьев выступил Джин Иррибарн.
— А, — воскликнул он. — Вот вы где. А я вас искал.
— Что-нибудь случилось? — спросил Хейм.
Лейтенант сиял.
— Ваши друзья здесь, — он повернулся и позвал: — Э-эй!
Они вышли на открытое место, все шестеро. Кровь прилила к сердцу Хейма и отхлынула вновь. Облитые солнечным светом сумерки вихрем закрутились вокруг него.
Она робко приблизилась к нему. Походную одежду, выцветшую и бесформенную, сегодня сменило платье, захваченное в числе прочего в лес и каким-то чудом сохранившееся. Легкое и белое, оно трепетало на ветру вокруг ее длинноногой стройной фигурки. Аврора обесцветила ее аккуратно заплетенные каштановые волосы, сделав их светлее кожи. Но они все-таки блестели, и одна прядка, выбившаяся над высоким лбом, мягко шевелилась на ветру, как живая. На Хейма смотрели глаза цвета фиалки.
— Мэдилон, — хрипло прокаркал он.
— Гуннар! — женщина взяла его за обе руки. — Мы так давно не виделись. Здравствуй.
Она говорила по-французски, но Хейм понимал ее.
— Я… — у него перехватило дыхание. Он расправил плечи. — Я был поражен, — с трудом говорил он, выдавливая из себя слова. — Твоя дочь так похожа на тебя.
— Прошу прощения? — Женщина не уловила смысла фразы, произнесенной на английском языке, от которого давно отвыкла.
Ее муж, копия Джина, но только в более старшем и мощном исполнении, перевел, пожимая руку Хейму. Мэдилон рассмеялась и что-то сказала дочери по-французски, из чего Хейм понял лишь последние слова:
— …мой старый добрый друг Гуннар Хейм.
— Очень рада, мсье, — сказала Даниель Иррибарн.
Ее было едва слышно сквозь шум ветра, шелестевшего листвой и заставлявшего свет и тень исполнять замысловатые танцы. Пальцы девушки, маленькие и холодные, быстро выскользнули из руки Хейма.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
