он взмахнул рукой, и воды Сысин разошлись от этого движения. Белое сияние медленно проникло в тело Шэнь Е. Когда волны сомкнулись, жреца в черном на дне не оказалось. Вместо этого из воды выросло дерево Четырех времен года, высокое, до неба, и густо усыпанное цветами. Из одного ствола у него росло две кроны.
Дун Хуа поднял руку. Дерево Четырех времен года обратилось крошечным и упало ему на ладонь. Осмотрев его, он передал его Су Мое и сказал:
– После того как мы выберемся отсюда, отдай его Си Цзэ, пусть посадит его в храме-дворце Разветвления дорог.
Су Мое взял молодое деревце и осторожно сказал:
– Раз Шэнь Е мертв, его душа, естественно, вернется в виде вашей тени. Или… Неужели вы…
Дун Хуа кивнул.
– Я запечатал его внутри этого дерева.
Он сделал паузу.
– И там же я запечатал ту половину тени Сяо-Бай, которая жила здесь как Аланьжэ. После смерти этим двоим полагалось обратиться в ничто, но, если всегда соблюдать мирские правила, будет не очень интересно. Сейчас я запечатал их здесь. Пройдут десятки тысяч лет, и будет зависеть от провидения, получит ли их история продолжение.
Позади них внезапно вспыхнуло пламя. Затем раздался звон, похожий на тот, с которым разбивается зеркало. Меч Высокого долга покинул ножны и мгновенно разделился на тысячу отражений, образуя прочное силовое поле, которое надежно защищало троицу внутри. Оглушительный раскат грома разорвал небо. К тому времени, как они открыли глаза, они уже были у источника Развеянных тревог в долине Песнопений. У озера, окруженного водяными стенами, третий принц Небес отвернулся от столика для вэйци и поприветствовал их сверху:
– Посмотрите-ка, трое героев наконец вернулись.
Он улыбнулся и посмотрел на своего собеседника через столик.
– Они вернулись и даже, кажется, целы. Я выиграл. Ха-ха, плати, плати.
Кто-то задремавший за игрой резко вскинулся, показав изящное, как нефрит, лицо. Он посмотрел на трех героев, которые благополучно вернулись, и тут же ткнул в их сторону пальцем.
– Что это с Сяо-Цзю? Почему Ледышка вышел на своих ногах, а Сяо-Цзю у него на руках? Как знал, что от меня будет больше толку. Я всегда говорил, что Ледышка не такой человеколюбивый, как я. Он ничего не смыслит в бережном отношении к женщине!
Су Мое растерянно наблюдал за этими двумя на озере и сказал:
– Не сомневаюсь, что споры – это всегда очень занимательно, но не могли бы вы прерваться и найти нам место поспать?
Часть 3. Ошибочная судьба
Глава 17. Мечта стала явью
По правде говоря, третий принц Лянь Сун никогда не считал себя добропорядочным бессмертным, поэтому не стеснялся совершать не самые высоконравственные поступки. Поскольку он не чувствовал, что они приведут к сколь-нибудь серьезным последствиям, он редко испытывал чувство вины. Как он говорил, это был путь беззаботного скитания. Как говорила изначальная владычица Чэн Юй, это был путь беззаботного негодяя.
Но теперь беззаботный негодяй Лянь Сун мучился чувством вины.
А чтобы понять истоки печалей третьего принца, нужно было вспомнить о Верховном владыке Дун Хуа.
После того как все трое вернулись из Сна Аланьжэ, толковые слуги неразлучников переглянулись и, не дожидаясь приказа, приготовили для них три комнаты, одна рядом с другой. Увидев, как владыка спокойно несет Фэнцзю в одну из этих комнат, Лянь Сун все понял и только хотел велеть слугам не следовать за ними, когда уже зашедший внутрь владыка вновь появился в дверях и позвал его:
– Зайди.
Даже принц Лянь Сун был немного смущен. Он ведь нарочно оставил пару наедине, чтобы они могли сказать друг другу пару нежных слов. Его друг и владычица Цинцю только выпутались из больших неприятностей, это же самое подходящее время для признаний! В такие моменты сердце девушки мягко как никогда. Его легко завоевать даже толикой нежности. Это же ключевой момент, зачем, черт возьми, Дун Хуа зовет его?
Принц Лянь Сун ошеломленно вошел в комнату. Когда он увидел Фэнцзю, лежащую полностью одетой в постели, он озадаченно спросил:
– Зачем вы применили к ней сонные чары? Когда вы с ней покинули Сон, я видел, что она начинает приходить в себя. Я понимаю, что вы тревожитесь о ней и хотите, чтобы она еще немного поспала, но слишком много сна тоже плохо…
Владыка подвязал длинные рукава двумя черными лентами и ответил:
– Присмотри за ней. Она не должна проснуться до моего возвращения.
Лянь Сун посмотрел на его подвязанные рукава.
– Разве вы не в таком наряде пилюли выплавляете? – Затем он озабоченно добавил: – Только не говорите, что Фэнцзю серьезно заболела.
Владыка пристально посмотрел на него.
– Если ты продолжишь проклинать Сяо-Бай и она в самом деле серьезно заболеет, я буду бить тебя до тех пор, пока ты сам серьезно не заболеешь.
Принц Лянь Сун подошел и внимательно осмотрел лицо Фэнцзю.
– Тогда почему вы…
Владыка вздохнул.
– Она не хотела меня видеть, поэтому я позаимствовал личность Си Цзэ, когда был рядом с ней во Сне Аланьжэ. Но если она начнет что-то вспоминать, когда проснется, это будет немного хлопотно. Пузырек с лекарством, который ты попросил для меня у древнего владыки Тай Шана, сейчас будет очень кстати.
Лянь Сун чуть не лишился дара речи.
– Вы хотите дать ей снадобье, чтобы она забыла все, что было во Сне Аланьжэ?
– Я не хочу, чтобы она забыла все, – спокойно уточнил владыка, поправляя рукава. – Поэтому я изменю состав пилюли, чтобы поправить ее действие. Я переделаю все эти воспоминания, особенно те, где я обманывал ее.
– Думаете, это решение? – озадаченно спросил Лянь Сун.
Как общепризнанный мастер в любовных делах, он никогда не думал, что кто-то попытается решить проблему в отношениях так… в лоб. Это потрясло его и надолго заставило замолчать. Наконец он выдавил:
– Может, будет несколько опасно говорить ей правду сразу, как только она проснется, но все же честно признаться во всем и попросить прощения – лучший способ решить проблему окончательно. Если сейчас вы сделаете, как хотите, не обернется ли это еще большими неприятностями в будущем, когда она узнает правду? Подумайте.
Владыка потер лоб.
– Я призвал Камень Судьбы. Его хранитель сказал, что наша связь слишком хрупка и не должна подвергаться большим потрясениям. Сяо-Бай все еще опасается меня… если сейчас она вспомнит, что я лгал ей во Сне Аланьжэ, будет трудно просчитать последствия. Это единственный риск, на который я не пойду. Я подумал и решил, что это лучший выход.
Лянь
