Сун глубоко вздохнул и сказал:
– Если вы знали, что так будет, не надо было обманывать. – Затем он с насмешкой вопросил: – Неужели вы не ревновали, наблюдая за тем, как она сближается с вами-Си Цзэ?
Дун Хуа нахмурился и недоуменно поинтересовался:
– Почему я должен ревновать? Я лишь притворился Си Цзэ. Я все еще я. Разве она не влюбилась в меня снова, потому что никогда не сможет полюбить никого другого, кроме меня?
Лянь Суну оставалось только усмехнуться.
– Ваша правда.
Владыка сразу ушел, оставив Лянь Суна сидеть у кровати и вздыхать. В решающие моменты излишняя осторожность вполне могла все испортить. Прямолинейность всегда была излюбленным способом владыки вести дела. И все же на этот раз Лянь Суна беспокоило его решение. Более того, самого принца сделали сообщником в обмане маленькой лисички.
Лянь Сун печально посмотрел на нее, затем снова печально вздохнул. Обманывать невинную и добрую лисичку было неприятно, но, если он сейчас откажется, владыка устроит ему неприятности понеприятнее. Обманывать или не обманывать? Придется обманывать.
Ночь уже вступила в свои права, когда Фэнцзю проснулась. Полумесяц освещал горячий источник в комнате, вода переливалась в лунном сиянии, как рыбья чешуя. По воздуху плыл легкий цветочный аромат. Фэнцзю посмотрела вверх, на занавески кровати, потом по сторонам. Рядом с шелковым пологом расположился столик, на котором стоял горшок с цветущей паучьей лилией. Если ей не изменяет память, это был двор, который повелительница неразлучников устроила для владыки в долине Песнопений. Они вернулись?
Фэнцзю долго смотрела на полыхающую алым паучью лилию у себя над головой. Верно, владыка обменял плод Бимба на Цзи Хэн. Когда Фэнцзю украла плод, она попала в Сон Аланьжэ. Владыка последовал за ней, чтобы спасти ее. Он поцеловал ее и сказал много-много нежных слов, так что она простила его. После этого ее душа по какой-то причине вселилась в тело Аланьжэ, а владыка каким-то образом стал Си Цзэ. Аланьжэ и Си Цзэ были мужем и женой, поэтому стали супругами и они с владыкой. Владыка подарил ей венок из цветов, водил ее на Девичий праздник, брал с собой на рыбалку и рассматривал с ней цветы. Его мокрые длинные волосы, их близость под листьями лотоса, поцелуй владыки…
Фэнцзю резко помотала головой. Спустя долгое время она пробормотала:
– Должно быть, все это было сном…
Кто-то заворочался рядом, и она медленно повернулась. Лунный свет упал на чье-то лицо. Лицо спящего владыки. Сердце Фэнцзю пропустило удар.
Неужели… не сон?
Неужели исполнились ее самые смелые мечты, от которых она никак не могла отказаться? Если честно, она часто думала о нем перед сном. Владыка любил спать на боку, во сне его волосы вечно спутывались.
На губах Фэнцзю появилась легкая улыбка, когда она пригладила растрепанные пряди, упавшие ему на лоб. Медленно скользнула тонкими пальцами по его повязке на голове, затем спустилась к серебристым волосам за плечом.
Да, это происходило на самом деле.
Она не могла уснуть, поэтому тихо смотрела на его спящее лицо. В груди разливалось тепло. Она наклонилась и коснулась его губ. Не прерывая касания, она увидела, как он открыл слегка заспанные глаза. Не отрывая своих губ от его, она тихо спросила его:
– Не спишь?
Владыка некоторое время смотрел на нее, затем снова закрыл глаза. Он притянул ее в свои объятия и положил голову ей на плечо.
– Сплю, дай мне мгновение, – едва различимо сказал он.
Его дыхание щекотало ей ухо.
Она обняла его в ответ и тихо рассмеялась:
– Еще рано, спи. Я не буду тебя беспокоить.
Его голос, казалось, обрел некоторую ясность, когда он прошептал:
– А как же ты?
Она положила ладонь на акупунктурную точку за ухом, отвечающую за сон, слегка помассировала ее и мягко сказала:
– Я хорошо выспалась. Уверена, ты потратил много сил, чтобы мы вернулись. Я сделаю тебе массаж, спи.
Он что-то хрипло сказал ей в ответ. Этот его голос так отличался от его обычного спокойного и безразличного, что Фэнцзю мгновенно растаяла. Она массировала все осторожнее и осторожнее.
Его губы внезапно коснулись сзади ее шеи. Она слегка отодвинулась от него.
– Разве ты не говорил, что хочешь еще спать?
Его хриплый голос прозвучал у нее за плечом:
– Уже не хочу.
Она немного отодвинулась, чтобы посмотреть на его еще сонное лицо. В лунном свете она увидела глубокие темные глаза, прямой нос и слегка поджатые губы. С растрепанными после сна волосами, которым не помогли даже ее попытки их пригладить, он выглядел так… соблазнительно.
Он тоже наблюдал за ней. Не в силах издать ни звука, она только прошептала одними губами:
– Нехорошее задумал?
Она увидела, как он слегка приподнял бровь, в его глазах появилась улыбка. Она застыла, но тут же отмерла и прижалась к его губам поцелуем. Ответ был мгновенным и жестким. Она прильнула к нему.
И тут дверь скрипнула. Мелькнули чьи-то белые одежды, на землю упали осколки жемчужины Ночи, которая еще поблескивала в лунном свете. Испуганная звуком, Фэнцзю попыталась встать.
Она поднялась только наполовину, когда ее остановил Дун Хуа. Под одеялом Фэнцзю прошептала очень взволнованно:
– Разве мы сейчас… не во дворе Сяо-Яня? Ты не сказал ему, что вернулся сюда?
Дун Хуа запер дверь магией и ею же убрал осколки жемчужины Ночи. Затем лег и вытащил Фэнцзю из-под одеяла, мягко сказав:
– Я сказал Янь Чиу, когда вернулся сюда. Горячий источник поможет тебе оправиться от усталости. Сам Янь Чиу пока останется во дворе Ветров. Это мышка опрокинула горшок.
Увидев ее раскрасневшиеся щеки и яркий цветок Пера феникса на лбу, он коснулся пальцами ее покрасневших уголков глаз.
– Что такое? Испугалась?
Она взглянула на него и кивнула. Он мягко спросил ее:
– Испугалась, даже когда я рядом?
Она мгновение смотрела на него, затем отвернулась и быстро сказала:
– Ладно, я не испугалась. Я смутилась, ясно?
Он замер. И сам не понял, как вновь начал ее целовать. Она неторопливо обвила руками его шею. Аромат цветов в комнате усилился. Казалось, даже лунный свет пахнет цветами.
Ранним утром следующего дня Фэнцзю получила сообщение от Сяо-Яня. Он сказал, что столкнулся с Ледышкой и Су Мое по дороге в храм-дворец Разветвления дорог и был рад услышать, что она проснулась. Он спросил, может ли она уже пить и есть мясо. Если ее желудок окреп достаточно, чтобы их переварить, то ее ждут на свидание в «Хмельном бессмертном». Господин Мэн хотел бы попрощаться с ней. Все письмо Янь Чиу написал в очень изящной манере, разве что
