спросил:
– Что Камень Судьбы говорит об общей судьбе между Фэнцзю из Цинцю и мной?
Су Мое изумился. Старый бессмертный тоже такого не ожидал.
– На Камне Судьбы действительно выгравированы судьбы бессмертных. Я уверен, вам ведомо, что, хотя судьба и записана, она была написана не для того, чтобы кто-то знал о ней. Если о ней станет известно, то неизбежно произойдут изменения. Даже если я открою вам, что связывало вас с юной владычицей, выгравированное на Камне Судьбы уже завтра изменится. Может, к лучшему. Может, к худшему. Что, если ваши с ней отношения ухудшатся после того, как вы узнаете ответ на вопрос? На мой взгляд, было бы лучше… вам не спрашивать.
Внезапный порыв ветра, вызванный техникой Сложения вселенной, все не утихал. В перерывах между его свистами Дун Хуа спокойно спросил:
– Что может быть хуже, чем отсутствие у меня общей судьбы с владычицей Цинцю?
Выражение лица старого бессмертного изменилось, но он вмиг вернул себе самообладание.
– Вы правы. У вас и юной госпожи из Цинцю не было ни шанса. Хотя ее настойчивость по отношению к вам очень трогательна, судьба неподвластна чужой воле. Согласно изначально вырезанному на Камне Судьбы, слепое увлечение юной госпожи будет похоронено подо льдом и снегом, где ее боль и страдания растают, как вода, текущая на восток. Однако…
Он на мгновение задумался, прежде чем сказать:
– Триста лет назад, когда вы отправили свою тень в долину Песнопений, Камень Судьбы внес изменения.
Владыка понизил голос:
– Продолжай.
Старый небожитель огладил бороду.
– Когда ваша тень оказалась в долине Песнопений, юная госпожа также послала за вами свою тень. Такое упорство редко встречается, и я не знаю, тронуло ли оно небеса. После того, как тень госпожи спустилась в долину, Камень Судьбы, можно сказать, сотворил для нее судьбу. Этой судьбой было предначертано, что жизнь этой тени начнется в змеиной яме. Спасенная отплатит жизнью, и ее спаситель увидит исполнение своего желания. На этом пути, пусть и сложном, не должно было возникнуть никаких серьезных препятствий. Им была предначертана долгая счастливая жизнь.
Старый небожитель бросил беспомощный взгляд на Су Мое.
– Но этот почтенный господин невольно вмешался в самую гущу событий и запутал судьбу. И крохотные детали начали влиять на общую картину. Те, кто был связан предопределением, пошли по пути, на котором им не суждено было остаться вместе. Увы, ничего не поделать. Жаль, правда жаль.
Лицо Су Мое побледнело.
– Неужели я совершил преступление?
Старый небожитель сказал:
– У монеты всегда есть две стороны, так что не обобщайте. С одной стороны, ваше вмешательство пагубно, с другой – к лучшему. Не стоит заранее винить себя. Если уж мы заговорили об этом, то владыке стоит поблагодарить вас.
Он вздохнул.
– История этих двоих не завершилась, но у теней нет следующего перерождения. В таком случае Камень Судьбы решил завершить историю через владыку и юную госпожу. Лишь по этой причине они смогли встретиться друг с другом. Если бы не это, они бы за всю жизнь ни разу друг с другом не столкнулись.
Он замялся, прежде чем сказать:
– Если честно, сейчас владыка и юная госпожа связаны друг с другом. Но поскольку владыка спросил, завтра Камень Судьбы, несомненно, будет переписан. Я не могу знать, суждено ли владыке и юной госпоже быть вместе с этого момента. Мне только жаль, если и без того хрупкая связь порвется лишь потому, что владыка пожелал узнать о ее существовании.
– Что с того, если мы связаны судьбой, и что с того, если нет? – холодно отчеканил Дун Хуа. – Я никогда не боялся Судьбы и уж тем более не нуждался в ее милосердии.
Взволнованный старик сложил руки в жесте почтения и сказал:
– Я слышал, что владыка отстранялся от мира все сильнее с тех пор, как закрылся в своем дворце. Однако теперь я вижу, вы все тот же всевладыка, которого мы когда-то знали. Простите, коли я переступаю грань дозволенного, но я счастлив видеть вас таким.
Когда старик откланялся, крыши внезапно сильно затряслись, на землю посыпалась зеленая черепица, стали рушиться деревья и камни. Су Мое удержал колонну и сказал Дун Хуа:
– Это последствия техники Сложения вселенной?
Владыка извлек меч Высокого долга из колонны.
– Шэнь Е.
Воздух был таким же свежим, луна такой же серебристой, как и раньше, но под прохладным лунным небом мир, созданный Шэнь Е, пришел в движение. Горы рушились, реки меняли русла. Тут и там раздавались крики. Все эти знаки предвещали скорое падение мира.
Потому что его создатель Шэнь Е утратил волю к жизни.
Мир разрушался.
Когда они нашли Шэнь Е на берегу реки Сысин, он уже утонул. Обычно беспокойные воды Сысин сейчас были неподвижны, как зеркало. Ее мутная вода тоже очистилась до прозрачности. На дне реки виднелось красивое лицо жреца в сюаньи, выглядевшее до того умиротворенным, что казалось, его никогда не трогала никакая боль.
Су Мое не мог определить, испытывал ли он сочувствие к Шэнь Е или вину по отношению к нему. Он не мог поверить, что история любви могла закончиться вот так. Говорят, есть любовь, которой мешает то одно, то другое. Те двое явно должны были быть счастливы, но судьба разлучила их, разведя по разные концы земли. Сперва их разлучили при жизни, затем их разлучила смерть.
Смертные говорят, что самое болезненное в любви – это невозможность быть вместе в жизни и невозможность встретиться в смерти. Не совсем так. Больнее всего – это когда вы явно любили ее, но она умерла, до самой смерти не зная об этом, и с ее гибелью вы утратили шанс открыть ей свои чувства.
Су Мое заговорил:
– Мне всегда было интересно. Если Шэнь Е создал этот мир, почему он все еще спасал Цзюйно и позволил трагедии произойти, как раньше?
Дун Хуа спокойно ответил:
– Спасение Цзюйно вынудило бы госпожу Цинхуа предать повелителя. Как только повелитель умер, он, вероятно, хотел возвести на трон Аланьжэ. В своей прошлой жизни Аланьжэ умерла, потому что у нее не было никакой власти. Вероятно, он хотел дать ей власть, чтобы, даже если бы его не было рядом, она могла защитить себя.
Су Мое замер. К тому времени, как он пришел в себя, он увидел, что владыка гладит лоб Фэнцзю, а на кончиках его пальцев собирается серебристое сияние. Су Мое выпалил:
– Это…
– Хотя Сяо-Бай впитала энергию Аланьжэ, которую Шэнь Е так старательно собирал, на самом деле их нетрудно разделить.
С этими словами
