нем читалось столько вопросов, что воздух словно наэлектризовался.
Все взгляды обратились к последним рожденным.
— Выжившие, что помогали нам, — ответил Рейз. — Они в моем отряде, и я несу за них ответственность. Мне есть что тебе рассказать, Кавер, и разговор будет долгий и непростой.
Кавер Старк кивнул, его лицо стало серьезным, почти каменным.
— А почему я не вижу с вами Канмина?
Воцарилась пауза.
— Его нет с нами, — наконец произнес Рейз.
— Проклятье, — сквозь зубы пробормотал Кавер, и Джинкс с Форсом вторили ему едва слышными, полными досады возгласами.
Рейз выпрямился, взгляд его оставался твердым, но в глубине глаз читалась напряженная работа мысли. Сейчас важно не дать ситуации выйти из-под контроля.
— Мы еще поговорим, парни, — произнес он ровным, но не допускающим возражений тоном, — и без свидетелей.
Лидер южной резервации коротко кивнул. В его взгляде мелькнуло понимание — не полное, но достаточное, чтобы осознать: Рейз и его ближайшие соратники скрывают нечто куда более весомое, чем кажется на первый взгляд. Он не стал настаивать — не здесь, не сейчас. Но в его молчании читалось обещание: разговор еще состоится.
Тигрицу не упоминали. Нэрри сбежала от Чиарры, и никто не видел ее в человеческом облике. Никто не знал, где она, что с ней, и вернется ли вообще.
Кавер провел рукой по лицу, словно стряхивая наваждение.
— Ладно, — сказал он, возвращая голос к деловому тону. — Разговоры о пропавших, о тайнах и недоговоренностях придется отложить. Сейчас главное — то, что ждет нас впереди.
— А кто у нас в цепях? — спросил Литан.
Все обернулись к Хасашан. Ее лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз мелькнуло что-то… то ли страх, то ли отчаяние.
Рейз шагнул вперед, его голос звучал твердо, но в нем угадывалась боль.
— Теперь ей предстоит ответить за все! — и он рассказал всем о ее связи с Ришем Маккэном и о его предательстве, а также о том, что тот повинен в смерти его семьи.
— Риш… — Кавер сжал кулаки до хруста, издав глухой, почти волчий рык. — Кто бы мог подумать…
Все угрюмо взирали на Хасашан. Ветер взвыл, поднимая вихри песка, словно сама пустыня внимала этим словам. Кавер положил тяжелую руку на плечо Рейза.
— Мне жаль, Рейз, что тебе пришлось через все это пройти и узнать о предательстве близкого тебе человека, — произнес он тихо, но так, что каждый услышал.
Кайли решительно кивнула, и в ее глазах вспыхнул неумолимый огонь:
— Суд должен состояться без промедления.
— Король лично прибыл на границу, — поставил в известность всех Кавер. — Я созываю Военный Совет. Нужно действовать так, чтобы Риш не сумел скрыться. Ему нельзя дать увидеть Хасашан — мы надежно ее укроем. Маккэн ответит за все, как и его сообщники.
— А какова участь Эвелины? — поинтересовалась Лика.
— Ее ждет допрос, — ответил Кавер без тени сомнения. — Не сомневаюсь, что она была в курсе всех замыслов своего отца и принимала в них участие.
— Более того, она покушалась на жизнь Иви! — вырвалось у Лики, прежде чем она успела сдержаться. Иви посмотрела на подругу с немым укором:«Ну зачем ты это сказала? Сейчас совсем не время!»
Рейз мгновенно напрягся, каждая мышца в его теле будто окаменела. Резко развернувшись, он устремил на Иви потрясенный взгляд, в котором читалось немое:«Почему не сказала мне раньше? Почему ты молчала?»
— Иви… — в голосе Рейза прозвучала мягкая, но отчетливая предостерегающая нотка.
Этого оказалось достаточно. Иви глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и начала рассказывать — с самого начала: с того момента, как они спасли волчицу из лаборатории ящеров, и вплоть до последнего мгновения, когда Эвелина Маккэн покинула резервацию.
Она поведала обо всем: и о мелких стычках — вроде бабских разборок в туалете с обливанием, и на вечеринке с пролитым бокалом — и о куда более серьезном. О том, как Эвелина, будучи волчицей, намеренно помешала Таре спасти ее от гигантской стрекозы, утащившей ее в своих когтистых лапах на съедение своему потомству.
В воздухе повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Даже ночной ветер словно замер, прислушиваясь к каждому слову.
Все понимали, если бы не врожденная живучесть и недюжинная смекалка Иви, она могла бы погибнуть.
Рейз отвел ее в сторону и склонился к ее уху, едва шевеля губами:
— Мы еще поговорим об этом. И о том, почему ты молчала.
Иви резко вздернула к нему лицо, в глазах вспыхнул упрямый огонек.
— Потому что доказательств не было, — прошипела она чуть слышно. — Да и ты не поверил ни мне, ни Чиарре, когда ворвался в уборную в клубе. Помнишь вечеринку у Литана и в клубе?!
Рейз на мгновение замер, воспоминание ударило точно в грудь. Та сцена — пролитый бокал на платье Иви, разъяренные взгляды, потасовка девушек, жалобы Эвелины на Чиарру и Иви, и его собственная слепая уверенность в том, что все это женские капризы… Он сглотнул.
— Прости. Я осел.
Иви чуть расслабилась, в уголках губ мелькнула тень улыбки.
— В те времена мы не ладили. Так что ты прощен. А потом я об этом забыла и не считала чем-то существенным, чтобы бежать и плакаться тебе в жилетку. Эвелина же уехала, а ты пришел ко мне, — добавила она уже мягче, с теплой иронией.
Рейз тихо рыкнул — привычный, почти звериный звук, от которого у Иви всегда теплело внутри. Он резко притянул ее к себе, обхватив за талию, и поцеловал — сначала жестко, почти требовательно, затем медленно, с нарастающей нежностью.
На мгновение весь мир сузился до этого прикосновения, до биения двух сердец в унисон. Вокруг продолжали переговариваться, строить планы, обсуждать — но здесь и сейчас, между ними, было только тепло, только дыхание, только любовь. Все тревоги, все тайны, все недоговоренности словно растворились в этом мгновении.
— Я безумно скучаю по нам наедине, — вымученно прошептал он, едва отстранившись, его губы все еще касались ее кожи.
Когда Рейз наконец полностью отстранился, в его глазах читалась невысказанная клятва — твердая, как сталь, теплая, как пламя.
— Больше никаких недомолвок. Даже самых мелких.
Иви кивнула, прижимаясь к его плечу.
— Даже самых мелких.
Где-то вдали раздался голос Кавера — резкий, деловой, возвращающий к реальности:
— Так, время не ждет.
Рейз вздохнул, но руку с талии Иви не убрал.
— Позже, — шепнул он. — Все позже.
Иви слегка улыбнулась, коснулась его ладони своей, коротко, ободряюще, и шагнула вперед, к остальным.
— Значит, она не просто соучастница, — процедила Кайли. — Эвелина — прямая угроза.
Кавер медленно кивнул, его лицо стало еще суровее, черты обострились, словно высеченные из камня.
