Бой продолжался меньше часа. Первый залп дали мятежники, но их пушки и артиллеристы и в подметки не годились вымуштрованным канонирам Камберленда. Невольно подав сигнал начать стрельбу, принц поспешил укрыться за передними рядами воинов, где и остался, настолько перепуганный внезапной и ожесточенной перестрелкой, что позабыл отдать приказ генералам – даже когда пушки Камберленда загрохотали еще громче, а ядра начали оставлять все больше брешей в плотных рядах якобитов.
Граф Фандуччи словно обезумел: он перебегал от одной пушке к другой, заставляя подчиненных заряжать орудия и давать залпы. Но артиллеристы Камберленда целились лучше, были более дисциплинированными и опытными, и уже через девять минут последняя пушка якобитов умолкла.
Кланы требовали подать сигнал к атаке, но Чарльз Стюарт куда-то подевался в поисках наиболее удобного наблюдательного пункта, и те, кто был послан за ним, потеряли немало драгоценного времени. Если же принц ждал атаки пехотинцев Камберленда, то напрасно. Герцог был слишком опытным стратегом, чтобы посылать своих солдат вперед, под град безжалостных ядер.
Лорд Джордж Меррей, ужасаясь тому, каким опасным для якобитов образом разворачивается бой, не стал ждать приказа от принца и по своему почину издал боевой клич. Вырвавшись вперед, горцы клана Атоллов обнаружили, что не они первыми ринулись в атаку: Макинтоши клана Хаттан, ближайшие к умолкнувшим пушкам и сильнее всего пострадавшие при обстреле, уже устремились через всю равнину под командованием Магилливри, опередив и Атоллов, и Камеронов, и Стюартов.
Стремительной, неистовой, кровопролитной атаки не получилось. Макдональды находились дальше от противника, чем остальные кланы, и последними поняли, что приказа от принца им так и не дождаться. Под дождем и градом, сквозь едкий дым Макдональды наконец выступили вперед, но к тому времени семь пехотных полков Камберленда, каждый из которых состоял из четырехсот солдат, уже успели построиться.
– Готовьсь! – выкрикнули командиры, и солдаты первых рядов опустились на правое колено.
– Цельсь!
Приклады мушкетов вжались в обтянутые красным сукном плечи, правые щеки прижались к ним, глаза устремились вперед в поисках цели. И как только из клубов дыма вырвались первые горцы в килтах, потрясающие мечами...
– Пли!..
Дональд Камерон из Лохиэла, ведущий за собой клан, наткнулся на горячую волну пуль. Вторая волна, но уже не мушкетных выстрелов, а страдания, прошла по его отряду: мужчины корчились, зажимая раны на окровавленных руках и ногах. Напрягая сорванный голос, Дональд почувствовал, как земля пошатнулась под его ногами. Невыносимая боль пронзила его тело, заставила на секунду оцепенеть и тут же рухнуть на окропленную кровью траву.
Алуин Маккейл с трудом увернулся от падающих тел товарищей и опустился на колени рядом с Лохиэлом.
– Вперед! – выкрикнул Дональд. – Вперед, ради всего святого!
Алуин бросил последний отчаянный взгляд на месиво костей и изодранной плоти, в которое превратились ноги Лохиэла, рывком вскочил и ринулся вперед, стреляя из обоих пистолетов в неподвижную стену алых мундиров.
Увидев, что бой начался, артиллеристы Камберленда деловито и четко выполнили приказ командира: прекратили стрельбу ядрами, перейдя на картонные футляры, наполненные порохом, свинцовыми шариками, гвоздями и острыми обломками железа. После каждого залпа горцы падали волной, отцы валились на сыновей, братья на братьев, и их жуткие раны были страшнее любого кошмарного сна.
Издавая боевые кличи, горцы упрямо двигались вперед, яростно потрясая зажатыми в кулаках мечами, топорами и серпами. Когда до противника осталось всего пятьдесят ярдов, Александера оглушил грохот орудий и мушкетов, а сразу после него взрыв отчаянных воплей шотландцев, падающих на землю. Залпы англичан оттеснили клан Хаттан вправо, и Алекс вдруг увидел, что бок о бок с ним в атаку мчится рослый и устрашающий Магилливри. С разбега они врубились в первые ряды англичан, которые от неожиданности забыли об оружии и попятились, тесня тех, кто находился позади.
Алекс наносил удары налево и направо, его лицо, руки и ноги мгновенно покрылись алыми брызгами. Его товарищи сражались так же яростно, но стоило им уничтожить один ряд противников, как его место занимал следующий. К тому же вскоре стало ясно, что кто-то научил англичан отражать атаки горцев. Они уже не съеживались при виде горцев, вооруженных мечами, а бросались на них со штыками, целясь в самые уязвимые места. Чтобы нанести удар, шотландцу требовалось поднять руку, и при этом весь его правый бок оказывался незащищенным.
Алекс испытал потрясение, убедившись, что простой смены позы и тактики хватило, чтобы успешно отражать натиски горцев, и хотел предупредить своих. Но в этот момент солдаты Камберленда попытались взять Камеронов, Макинтошей и Атоллов в кольцо, сделать их жертвами перекрестного огня. Горцам не осталось ничего другого, кроме как отступить – хотя если бы все якобиты действовали слаженно, им удалось бы удержать завоеванные позиции. Лорд Джордж Меррей, конь которого был убит выстрелом, отступил одним из последних – без парика и шляпы, перепачканный кровью и грязью, он прикрывал отступающих товарищей и каким-то чудом выжил под огнем вновь сомкнувших ряды англичан.
Отступившие, но слишком гордые, чтобы обратиться в бегство, шотландцы сыпали проклятиями и размахивали окровавленными мечами. Некоторые из них погибли сразу, как только англичане возобновили стрельбу, других затоптали при отступлении.
Стюарты потеряли почти сотню человек, пытаясь отвоевать свое знамя, захваченное пехотинцами Камберленда, и в конце концов его сорвал с древка и вынес с поля боя обернутым вокруг талии один из самых ловких и отважных защитников.
Кланы отступили туда, где землю сплошь покрывали тела убитых и раненых. Среди них, крепко сжимая в руке меч, ползал Дональд Камерон и разыскивал еще живых друзей. Его самого нашли и вынесли с поля брат и еще один воин с отсеченной кистью руки.
А на левом фланге, перед которым порыв ветра ненадолго развеял дымовую завесу, старый ворчун Макдональд из Кеппоха увидел, что остаткам армии мятежников угрожает опасность со стороны драгунов Камберленда. Кеппох выслал свой отряд вперед в галантной попытке преградить дорогу кавалерии герцога, но шотландцев было слишком мало, чтобы сдержать натиск всадников. Дважды раненный из мушкета, вождь Макдональдов так и не отступил и был затоптан драгунами насмерть.
Дождь и град прекратились, нечему было прибить дым к земле, и воздух стал густым, сернисто-желтым. Казалось, весь торфяник пришел в движение – множество раненых корчились и бились в агонии. Там и сям пострадавшие, пытающиеся уползти или встать на ноги, становились легкой добычей драгунов, ожесточенно рубивших их на куски.
