Крылатые могут вылетать и на электрический свет, но он должен быть достаточно ярким. При красном свете роение прекращается, зато ультрафиолетовое освещение, даже слабое, вполне устраивает крылатых.
Роятся, разумеется, не молодые, только еще разрастающиеся, и не старые, уже угасающие гнезда…
Но если гнездо в расцвете сил, то для него ранний весенний дождь проливается не бесследно. Душная, парная жара проникает сквозь оболочку гнезда в коридоры и камеры, нарушает привычное движение цепей, вырывает из них взрослых рабочих и солдат. Сначала поодиночке, потом массами они стягиваются кверху и сосредоточиваются в обычно полупустых верхних этажах, ближе к покрывающей гнездо кровле.
Все идет здесь сейчас не так, как обычно.
Рабочие сами принимаются вскрывать ходы, ведущие из крепостных темниц гнезда на волю. В нескольких местах по крупинке изнутри выщипывается укрытие купола. Рабочие прогрызают в нем узкие, не шире чем на одного-двух термитов, отверстия. И едва они проделаны, в них вырастают темные головы солдат, принявших пост охраны.
Пока рабочие изнутри пробивали ими же так старательно строившийся купол или прорывали ведущий из глубины гнезда новый ход на поверхность земли, под открытое небо, в тесные камеры и емкие залы самой верхней части гнезда постепенно собирались массы крылатых, поднимающихся из более глубоких отсеков подземного лабиринта.
Еще совсем недавно каждое крылатое всячески избегало света и воздуха, проникающего с поверхности земли. Во вскрытых извне термитниках они первыми поспешно убегали в нижние горизонты гнезда или поглубже забивались головами в темные тупики камер. Сейчас свет и свежий воздух нисколько не страшат крылатых, наоборот — зовут и привлекают даже еще настойчивее, чем остальных.
Тысячи и тысячи рабочих и солдат готовятся проводить их в первую и последнюю вылазку во внешний мир.
Содержание углекислоты в термитнике, всегда более высокое, чем в воздухе, в эти часы особенно быстро возрастает и становится необычно высоким: здесь сейчас может быть чуть не пятнадцать-шестнадцать процентов СО2.
Жаркий и еще влажный после теплого дождя, тяжелый, напоенный углекислотой воздух гонит крылатых из гнезда, зовет на волю.
Последнее, что еще удерживает всех в слепых и тесных камерах и ходах лабиринтов под куполом, — это тяга к толчее, к тесноте, необходимость чувствовать всей поверхностью тела прикосновение стенок тесных коридоров, углов, поворотов, тупиков, наконец, касание тел других термитов, обгоняющих и бегущих навстречу. Существование такого на первый взгляд странного тяготения, такой ни на что не похожей потребности может показаться невероятным, однако установлено, что теснота действительно мила термитам. Для этого чувства термитологи изобрели особое название: «тигмопатия».
И вот в какой-то момент описываемого часа даже склонность к толчее, тигмопатия, отказывает термитам. Теснота перестает их удерживать, не манит их более, и они окончательно получают возможность покинуть тесные — впритирку! — галереи, о стенки которых со дня появления на свет касались их усики, голова, хитин груди, брюшка.
В это время многочисленные выходы уже готовы, охрана покидает свои посты, и в одно мгновение взбудораженная масса крылатых вперемешку с солдатами и рабочими выливается наружу и разбегается, снует, мечется, покрывает кровлю термитников.
Заранее скажем, что все, о чем здесь и дальше идет речь, продолжается совсем недолго — несколько минут. События разворачиваются стремительно и бурно. Самый беглый рассказ об этих событиях поневоле продолжительнее, чем они сами.
Масса бескрылых и крылатых термитов продолжает выплескивать из гнезда. Трепещущие насекомые расползаются по куполу, взбираются на любое возвышение, на стебельки травинок, стремясь подняться повыше над землей, в темных недрах которой они безвыходно жили до этой освещенной солнцем минуты.
Ни один термит не прячется сейчас ни от одной из тех смертельных опасностей, которые ежесекундно подстерегают его.
И в воздухе, и на поверхности земли вокруг роящихся термитников неспокойно: сюда отовсюду сползлись, сбежались, слетелись птицы, грызуны, черепахи, ящерицы, ежи, пауки, тысяченожки, сверчки, скорпионы, муравьи, осы, богомолы. Если роятся термитники, расположенные вблизи водоемов, то у берега появляются целые стаи рыб. На опушках зарослей и лесов собираются шакалы, обезьяны, куницы… За окраинами селений без устали клюют термитов куры, до отвала наедаются ими коты, собаки. В эти часы извечные враги, как бы заключив между собой перемирие, не обращают внимания друг на друга, мирно пасутся бок о бок и вместе с другими хватают, пожирают неистощимо богатую и совершенно беззащитную на поверхности земли добычу.
«Насекомые образовали тесное облако. Не менее пятнадцати видов птиц следовало за ними. Некоторые так наглотались лакомой пищи, что не могли закрывать клювов», — писал Д. Гаген в своем сообщении о вылете желтоногих Термес флавипес в Массачусетсе, США.
Североамериканские натуралисты рассказывают также о невообразимо больших стаях хищных стрекоз, слетающихся к термитникам.
А вот что сообщают натуралисты о роении термитов в Южной Америке:
«Тихеретас» — как называют по-испански птицу, носящую латинское название «Мусцивора тиранус», то есть по-нашему «мухожорка», — массами слетается в районы термитников задолго до начала роения. Едва крылатые появляются на куполах и наземных сооружениях, мухожорки начинают метаться в воздухе как иступленные. Заодно с мухожорками в воздухе носятся и стаи ласточек…
Вокруг термитников, которые роятся по ночам, собираются летучие мыши, совы.
Раз уж зашла речь о видах, у которых роение происходит ночью, напомним, что, когда роятся такие термиты, лучше не привлекать крылатых светом ламп.
«Даже если вы убеждены, что окна у вас плотно закрыты, — пишет один из американских специалистов, — то будьте готовы к тому, что крылатые все же проникнут сквозь те щели, о существовании которых ни вы сами, ни кто-нибудь другой не подозревает. И они сразу дадут о себе знать, наполняя помещение шелестом крыльев. Суп на столе станет густым из-за несчетного числа крылатых, попавших в тарелку и заживо сварившихся здесь. Салат в тарелке рядом покроется густым слоем живых насекомых. Они разлетаются по всей комнате, исследуя ткани штор, постель, одежду…»
Знаменитый Д. Ливингстон вспоминал в своих записках о путешествиях по Африке:
«Ни с чем не может сравниться энергия, с которой термиты в надлежащее время выходят на свет. Иногда это бывает в доме, и тогда, чтобы насекомые не заполнили все углы дома, над отверстием раскладывают огонь, но они без колебаний проходят даже сквозь него. Когда вечером они роем вылетают из-под земли, то кажется, будто крупные комья снега плавают в воздухе, и тогда собаки, кошки, ястребы и почти все птицы спешат уничтожать их.
