это платят, — ухмыльнулся граф Распутин.
— Интересно, сколько новых ругательств он уже выучил, пока общался с графом Муриным во время своего отчета? — подмигнул Павел, потерев лоб.
Я слушал молча, время от времени глядя в окно, а Гриша углубился в свои думы. В это время брат графа Распутина, прокашлявшись, продолжал своё:
— Я дольше всех возился с Власом Муриным. Он такой здоровяк в магии, что я думал, не выберусь из его световых плетей и шипастых ловушек в земле. Только через полчаса сумел проломить щит и подобраться к нему вплотную.
— Ты ведь, кажется, часть его мозга задел, и он стал галлюцинации видеть, — откликнулся кто-то. — Я видел, как он в поле будто сам с собой разговаривал.
— Это после того, как Санька кирпичом по башке ему зарядил, — усмехнулся брат графа.
Все были в приподнятом настроении. Я заметил подозрительные машины, и уже собирался предупредить остальных, но тут Гриша сказал:
— Чувствую позади пульс чужих сердец. За нами погоня. Но их мало, — он щёлкнул пальцами, как будто знал, что будет через секунду.
Гвардейцы Распутиных, ехавшие позади, просто открыли огонь по преследователям и быстро с ними разобрались. Никто из семьи не вмешивался лично — охраны хватило с лихвой. Смотрелось всё довольно скучно: потом случилось ещё одно нападение, но и оно провалилось. Никто из нас не пострадал.
Мы уж думали, что так и дальше будет, но вдруг поднялся разговор обо мне: братья Гриши вспомнили про тот случай в тюрьме.
— Добрыня, может, эликсир из тебя добыть, как в жутких сказках? — ухмыльнулся Паша Распутин. — Ты ведь неубиваемый! Тюрьме настал конец, а тебе хоть бы что. Кажется, что одной капли твоей «сущности» с целительской магией хватило бы, чтобы целый город за сутки поднять на ноги.
— Эликсир из него? — второй брат удивлённо поднял брови. — Гляди, как бы он сам из тебя чего не «выдавил».
— Добрыня, серьёзно, может, хотя бы кровь дашь на анализ? — продолжал Паша.
— Да хоть волосы, — повернул к ним голову я. — Только не получится у вас ничего полезного.
— С чего это вдруг? — нахмурился Паша. — Мы с Лёхой как-то экспериментировали в отцовской лаборатории. Хотели ускорить рост волос у одного виконта и для этого изучали конскую гриву.
— И что вышло? — уточнил я.
— Да нарастили ему волосы молниеносно, — хмыкнул Лёха.
Но тут же Гриша влепил ему подзатыльник, а Паша получил щелбан от графа.
— Молчали бы лучше, позорники! Напились и без моего ведома контракт на лечение решили оформить. А сами к этому ещё не доросли! Хорошо, что виконт мой друг, а то бы я вас тогда точно прибил!
— Гриша, а по факту что произошло? — спросил я сдавленно, пытаясь не рассмеяться.
— Да что-что: выросла у него настоящая грива, длинная и жёсткая, как проволока. Хоть сыр режь, хоть огурцы, — Гриша бросил возмущенный взгляд на своих родственников-экспериментаторов и закатил глаза.
— Я потом всё ему бесплатно исправил, — вмешался отец Гриши. — Не понимаю, зачем он к этим олухам пошёл. Они же ещё додумались с моего друга плату взять. Ладно, Паша с Лёшей тогда подростками были. Правда, Гриша в их возрасте похлеще умудрялся.
— О, смотрите, какой большой орёл за окном пролетел! — тут же перевёл тему Гриша, указывая пальцем в сторону окна.
Но было уже поздно: все начали обсуждать самые тупые косяки Гриши. Это сейчас он чертовски силен и мудрый лекарь, но не родился же он сразу таким… Хотя мне не особо хотелось слушать разговоры про него, ведь я знал, что он до сих пор мог выкинуть что-нибудь из ряда вон выходящее, связанное со всякими махинациями, гораздо более крупное, что и рядом не стояло с детскими забавами. Только теперь он умен и все его боятся и уважают. Скажу в таком случае только похвалу: вырос над собой.
Если отойти от этой веселой атмосферы в джипе, где некомфортно сейчас себя чувствовал только Гриша и краснел не от стыда, а от того, что был когда-то так глуп и что его раскусили, то пора сказать о том, как мы потеряли одного бойца во время этой поездки.
Гвардеец покинул нас неожиданно: перед поездкой он съел ту самую лапшу, что продавалась в лапшичной, принадлежащей Дайко. А ведь я так любил ту лапшу в коробочке, но теперь не смогу есть после этого. И не потому, что меня возьмет какая-то хворь, ведь меня и ядом раньше травили, просто все впечатление испортил.
И когда в машине спросили, ел ли кто-нибудь там еще и знает ли об этом месте, то я сказал, что знать не знаю. Правда, Гриша посмотрел на меня почти в упор, но и это ничего не изменило.
Ладно, поговорю потом с Дайко: где он вообще? Сам с ним разберусь и выясню, в чем дело. Какого хрена в его заведении стали так плохо готовить?
Гвардеец, кстати, остался жив: ну еще бы! Благо рядом полно самых крутых лекарей, но вот только сам процесс восстановления все равно не быстрый. Так что на сегодня и правда из строя вышел один гвардеец, а про испачканный им джип, в котором он ехал, вообще молчу… И судя по рации, откуда к нам обращались другие гвардейцы, им там было не совсем приятно находиться.
Дальше же было без приключений и когда мы подъехали к дворцу, вокруг не осталось ни души, даже слежка отстала. А у дворца была такая охрана, что и неудивительно: лучше и не приближаться, если задумал что-то плохое.
Вид безоблачного неба над дворцом, отсутствие дыма и разрушений, птичьи трели и зелёная, а не кровавая, трава заставляли забыть о войне… хотя бы на миг.
Потом всё перешло в официоз. Придворные подсказывали, куда нам идти и что говорить, хотя мы и сами всё понимали. Личная стража государя осмотрела нас, изъяла оружие, и мы заняли места в приёмной, дожидаясь приглашения. Телефоны у нас тоже забрали, так что я просто разглядывал узоры на дорогих гобеленах. Впрочем, можно было пока поговорить друг с другом.
— Ты часто тут бываешь? — спросил я у Гриши.
— Я — нет. Отец чаще приезжает в столицу по делам, — он откинулся на спинку стула и вытянул ноги. — Жаль, что ты не увидишь Дружка. Его сегодня уже успели выгулять.
— Дружка? — переспросил я.
— Ну да, любимая собака Императора. Тебе бы он точно понравился: ведь ты любишь животных, и сам недавно завёл пса. Дружок игривый и добрый, но его почему-то все боятся, — криво улыбнулся Гриша. — Хотя сейчас это не так важно. Главное, что
